Но одно дело поддерживать патенты, хотя бы и на лекарственные препараты, и совсем иное – определять наилучший выход из кризиса. И как только лидеры африканских стран стали осознавать опустошительный размах эпидемии СПИДа, они принялись изыскивать способы ввозить препараты от ВИЧ по ценам, существенно ниже рыночных.
В 1997 году ЮАР опробовала один путь и приняла закон, позволяющий ввозить в страну патентованные лекарства, произведенные или реализованные на рынке другой страны, с согласия владельца патента. Например, если препарат продали в Индии, его можно ввозить в Африку из Индии. Это называется «параллельным импортом» и, в целом, разрешено международным торговым правом, и особенно поощряется в рамках Европейского Союза[232]. Однако правительство США воспротивилось этому закону. Более того, как охарактеризовала данное решение Международная ассоциация по вопросам интеллектуальной собственности, «правительство США оказало нажим на власти ЮАР,… чтобы те не разрешили обязательного лицензирования или параллельного импорта»[233]. Через торговое представительство Соединенных Штатов правительство попросило власти ЮАР изменить закон, и для пущей убедительности в 1998 году включило Южную Африку в список кандидатов на введение торговых санкций. В том же году свыше сорока фармацевтических компаний инициировали в судах ЮАР процессы против действий правительства. Затем США поддержали правительства стран ЕС. Они вместе с фармацевтическими компаниями заявляли, что Южная Африка нарушает обязательства в рамках международного права, подвергая дискриминации один из видов патентов – фармацевтический. Требования нескольких правительств во главе с властями США сводились к необходимости уважать эти патенты как и всякие другие, вне зависимости от того, какой эффект это окажет на борьбу со СПИДом в ЮАР[234]. Вмешательство Соединенных Штатов следует рассматривать в определенном контексте. Несомненно, оно не является самой важной причиной, по которой африканцы не получают медикаментов. Повальная бедность и фактическое отсутствие эффективной структуры здравоохранения куда более значимы. Но цены на лекарства влияют на спрос, а патенты формируют цены. Итак, большой или малый, но эффект от вмешательства нашего правительства был, и оно целенаправленно остановило приток медикаментов в Африку. Остановив поставку лекарств от ВИЧ в Африку, правительство Соединенных Штатов не стремилось сберечь препараты для граждан США. Это вам не пшеница (если они ее съедят, нам ничего не достанется). Напротив, поток, который Соединенные Штаты остановили, был притоком знаний – информации о том, как взять препараты, имеющиеся в Африке, и смешать их в лекарства, которые спасут 15-30 миллионов жизней.
Вмешиваясь, Соединенные Штаты также не стремились защитить прибыль своих фармацевтических компаний, по крайней мере, сколько-нибудь существенно. Дело в том, что эти страны не были готовы покупать лекарства по предложенным фармацевтическими компаниями ценам. Опять-таки, африканцы чересчур бедны, чтобы позволить себе покупать их по объявленной стоимости. Запрет параллельного импорта этих препаратов не мог существенно повысить объемы продаж американских компаний. Дело в другом. Аргументом в пользу ограничения потока информации, необходимой для спасения миллионов жизней, была неприкосновенность собственности[235]. Медикаменты в Африку не пустили именно из-за покушения на «интеллектуальную собственность». Принцип святости «интеллектуальной собственности» заставил этих лицемеров в правительстве противодействовать южноафриканской политике борьбы со СПИДом. А теперь небольшое отступление. Лет через тридцать настанет время, когда наши дети заглянут в прошлое и спросят, как мы вообще такое допустили. Как можно было проводить политику, прямой результат которой – ускорение гибели 15-30 миллионов африканцев, и все только ради того, чтобы уберечь «святую» идею? Какое оправдание вообще может быть у политики, несущей столько смертей? Что же это за безумие такое, что позволяет за абстракцию губить столько человеческих жизней?
Некоторые винят фармацевтические компании. Я их не виню. Они же корпорации. Их менеджерам законом предписано зарабатывать для корпорации деньги. Они проводят определенную патентную политику не ради каких-то идеалов, а потому что она приносит им большую часть прибыли. А очень много денег она им приносит из-за коррумпированности нашей политической системы, за которую фармацевтические компании ответственности не несут.
