Однако наша культура утратила это чувство равновесия. Мы лишились критического взгляда, который помогает видеть разницу между истиной и экстремизмом. В нашей культуре, как ни странно, царит ныне своего рода собственнический фундаментализм, не имеющий никакого отношения к нашей традиции. Можно сказать, распространению идей и культуры он грозит куда более серьезными последствиями, чем любое другое политическое решение нашей демократии. Простая идея ослепляет нас, и во тьме происходит много такого, что большинство отвергли бы, если бы только увидели. Мы так некритично принимаем концепцию собственности на идеи, что даже не замечаем, насколько чудовищно отказывать в идеях тем, кто без них гибнет. Мы настолько некритичны в своем понимании культурной собственности, что даже не возмущаемся, когда контроль над этой собственностью лишает нас, как нации, возможности развивать свою культуру демократическим путем. Слепота становится нашим здравым смыслом. И настоящим вызовом для всякого, кто намеревается вернуть себе право преумножать нашу культуру, является поиск средств, чтобы заставить здравый смысл открыть глаза. Пока же здравый смысл спит. Никакого бунта нет. Здравый смысл еще не видит причин бунтовать. Экстремизм, который ныне преобладает в этих дебатах, оперирует идеями, которые кажутся сами собой разумеющимися, а всякие RCA нашего времени усиленно добавляют им веса. Они ведут неистовую борьбу с «пиратством» и опустошают культуру творчества. Они отстаивают идею «творческой собственности», одновременно превращая настоящих творцов в издольщиков наших дней. Их оскорбляет мысль о том, что права нужно уравновесить, при этом каждый из крупных игроков бушующей войны за контент сам выгадал в свое время от еще более уравновешенного идеала. Лицемерие дурно пахнет. Но в таком городе, как Вашингтон, лицемерия даже не замечают. Мощные лобби, сложные вопросы и охват аудитории MTV создают «настоящий шторм» для свободной культуры. В августе 2003 года в Соединенных Штатах разразилась схватка вокруг решения Всемирной организации интеллектуальной собственности отменить запланированную встречу[236]. По просьбе широкого круга заинтересованных ее решила провести WIPO для обсуждения «открытых и совместных проектов по созданию продуктов общественного пользования». Эти проекты добились успеха в выпуске общедоступных продуктов, не полагаясь исключительно на проприетарное использование интеллектуальной собственности. В число примеров входят интернет и Всемирная сеть (World Wide Web), оба этих проекта разработаны на основе общедоступных протоколов. Туда же была отнесена и зарождающаяся тенденция поддержки открытых академических журналов, в том числе проекта Публичной научной библиотеки, о которой я еще расскажу в послесловии. Там же значился и проект по созданию мононуклеотидных полиморфизмов (МНП), которые, как считается, окажут огромное значение на биомедицинские исследования (этот некоммерческий проект поддержал консорциум, состоявший из Wellcome Trust и ряда фармацевтических и технологических компаний, включая Amersham Biosciences, AstraZeneca, Aventis, Bayer, Bristol-Myers Squibb, Hoffmann-La Roche, Glaxo-SmithKline, IBM, Motorola, Novartis, Pfizer и Searle). Присутствовал в их числе и проект Глобальной системы позиционирования (GPS), который стартовал с легкой руки Рейгана еще в начале восьмидесятых годов. Входили туда наряду со всеми перечисленными и «открытые исходники и свободное программное обеспечение». Целью встречи было рассмотрение всего этого широкого спектра проектов с одной общей точки зрения: что ни один из них не исповедует интеллектуально-собственнический экстремизм. Напротив, в них во всех интеллектуальная собственность уравновешена соглашениями, которые обеспечивают открытый доступ или налагают ограничения там, где могут возникнуть проприетарные притязания.
С позиций этой книги, конференция получалась идеальной[237]. Проекты в ее повестке были как коммерческие, так и некоммерческие. Главным образом, все они касались научных исследований, но разноплановых. И WIPO была идеальным организатором для такой дискуссии, так как является выдающимся международным институтом, ведающим вопросами интеллектуальной собственности.
