– А что, мне ждать, пока ее выпустят? Ее посадят, это ясно. А если вдруг случится чудо, она все равно уже не сможет у нас работать, к нам же никто ходить не будет. Уже и так клиентов гораздо меньше! Никто не хочет красить ногти у матери преступника!
– Господи, Оксана! – Женя жевал китайскую лапшу, но она не лезла ему в горло.
– Ты с таким осуждением на меня смотришь!
– Я… ты… ты ее лучшая подруга, а не я.
Оба сидели на высоких стульях на кухне и ели китайскую еду, заказанную в любимом ресторане.
– Как ты можешь быть такой жестокой? Извини, я знаю, ты сильная, ты счастливая, ты помогаешь людям, но сейчас ты ведешь себя странно. Подруга попала в беду, а ты делаешь вид, что ее не знаешь! Ты большее участие проявляла, когда она была просто незнакомой алтайской девушкой!
– Я боюсь за свою семью, ясно? Все зыбко и непостоянно. Я знаю, что с детьми бывает очень сложно, тяжело, бывает отчаяние. Помнишь, Аня таблеток наелась из-за своей несчастной любви?
– Такое забудешь.
– Ну вот! Так что не надо говорить, что у меня все идеально, поэтому я не понимаю, как тяжело приходится некоторым. Я бывшая алкоголичка, я знаю, что можно очень низко пасть. Но я столько усилий приложила для того, чтобы встать на ноги и получить все, о чем мечтала! Я не могу позволить это разрушить. Даже подруге! Да и чем я могу ей помочь?
– Не знаю. Хоть Никите бы позвонила.
– Позвоню после премии.
– Неужели тебе его не жалко?
– Жалко. Он вообще отличный парень. Волосатую бородавку с носа удалит – вообще будет супер.
– Оксана! – Женя уронил на стол кусочек курицы в соевом соусе.
– А что?
Никита представлял самые ужасные вещи. Он представлял, что Юлю пытают, окунают головой в холодную грязную воду и держат до тех пор, пока она не начнет захлебываться. Он представлял, что ее заставляют стоять в ведре с кипятком, представлял, что ей ломают пальцы, руки. Представлял, что ей вырывают ногти – по одному. Даже один раз с ужасом представил, что ее насилуют. Но чаще всего Никита думал о зубной щетке. Ему почему-то казалось, что Юле не дали зубную щетку, не говоря о пасте, и у нее постоянно отвратительное ощущение во рту, и пахнет изо рта, и портятся зубы, и воспаляется десна. «Какое счастье было бы хорошенько почистить зубы!» – думал Никита, воображая себя на месте Юли и водя языком по зубам.
Время от времени Никита представлял себе секс с другими женщинами, но не возбуждался. Его вообще уже ничто не возбуждало. Он даже сходил на прием к урологу, который отправил его к психологу.
Однажды на Невском, недалеко от Дома книги, Никита встретил Женю. Тот куда-то бежал с книгой в руках. Столкнулись. Обнялись. Похлопали друг друга по плечу.
– Ну как ты, друг? – спросил Женя. – Ты извини, что я давно не звонил, замотался.
– Ничего. Я понимаю.
– Есть какие-нибудь новости?
– Никаких. Представляешь, я как раз думал: что бы сказали наши с Юлей друзья, если б я ее бросил… – Никита усмехнулся.
– А ты… бросить ее хочешь? – смутился Женя.
– Хочу. Очень хочу. Но не могу, – растерянно ответил Никита.
– В смысле – не можешь из-за того, кто что подумает? Непорядочно и все такое?
– Нет. Просто не могу.
– Любишь, – понимающе кивнул Женя.
– Да нет, сейчас я даже не совсем люблю… То есть не знаю. Какое-то безволие. Знаю только, что не могу. Не могу бросить.
– Но вы даже не женаты. В смысле… Вроде как обязательств нет. Хотя это, конечно, не совсем так.
– Вот именно.
– Слушай, ну, если нужна будет какая-то помощь, ты говори сразу. Я просто не знаю, чем могу помочь. Адвокатов у тебя больше знакомых. Это дорогое удовольствие, так что деньги в любой момент. Только скажи. Хорошо?
– Спасибо, друг. А куда это ты с таким томом собрался?
– Да это… Оксана просила купить. Ей насоветовали. Говорят, модный писатель. Московский. Он еще известный лектор. Говорят, у него какой-то лекторский дар. Может, я и сам почитаю.
– А мне запретили Юле даже книжку передать… Представляешь, телевизора нет, Сети нет, телефона нет, даже книжки нет. С ума можно спятить.
