Лариса никогда не занимала в его жизни главного места, она была привычна и незаметна как кислород, о существовании которого забываешь, и только после всепроникающего дыма горящих торфяников, начинаешь понимать, как его не хватает.
В странном для души месте что-то распухало, давило вверх, заполняя грудь, рвалось наружу, а в ладони правой руки – почти реальное, будто живущее самостоятельной жизнью билось ощущение тёплого, упругого живота Ларисы. И Стаха вдруг понесло. В голове уже не было никаких мыслей, – в пустоте звучали только топот ног, шорох листвы, треск сучьев, сопение. Он сбился с тропинки, яростно отмахиваясь от веток, пробиваясь напролом, вырывая зацепившуюся сумку.
Когда перед ним предстало шоссе, он вдруг почувствовал, что сейчас упадёт. Растревоженная рана кровоточила через бинт. Стах чувствовал тёплые щекочущие капли уже где-то около локтя, но даже мысли не возникло о том, чтобы вернуться к себе в квартиру, куда для перевязки обещал подойти врач. В ту минуту всё у него свелось к Парамоновке, – той деревне, в которой он проводил каждое своё детское лето.
Как обжёгший руку человек судорожно ищет холодную воду, чтобы окунуть в неё руку, так и он торопился к этой деревне, откуда-то уже зная, что ни водка, ни таблетки не станут для него той водой, которая остудит заполнившую душу боль.
Отчаянно махая рукой, он чуть не бросился под колёса проезжающей фуры. Скрип тормозов пронзил сумрачное пустынное шоссе. Из кабины тягача свесился крепкий коротко стриженный парень лет тридцати с небольшим.
– Жить надоело?!
Стах подбежал, глянул снизу-вверх.
– До развилки на Парамоновку подбросите?
Парень вместо ответа оглядел окрестности, видимо ожидая появления тех, от кого так стремительно бежал Стах, но так никого и не увидев, сел, подвинулся, освобождая место.
– Залезай.
Стах закинул в кабину сумку, полез вслед за ней.
– Где тебя так помяло, земляк? – скосив подозрительный взгляд, спросил сидевший за рулём седой дальнобойщик лет пятидесяти.
Стаха вопрос застал врасплох. Склонившись к боковому стеклу, он глянул на своё отражение в зеркале заднего вида: на одной щеке царапина, на другой следы засохшей крови, – видно залапал руками.
– Спроси что полегче, – тяжело отдуваясь, он послюнявил палец, потёр щёку. – Начали вчера у шурина на дне рождения, вечером продолжили, потом отчего-то попёрлись в город, потом ничего не помню. Как кувалдой по голове…
Стах настороженно затих, гадая, сняты уже полицейские посты или нет? Минут через пять менты– легки на помине – нарисовались у выезда из города.
– Чего это они? – с притворным удивлением спросил он, глядя на висящие под мышками у полицейских автоматы. – Воевать собрались?
– Вчера инкассаторскую машину грабанули. – Молодой дальнобойщик потянулся за папкой с документами. – Не слыхал?
– Что-то по пьяни рассказывали – ни хрена не помню.
Полицейские проверяли машину лениво, понимая, что время ушло, и преступники давно либо выехали из города, либо залегли на дно. Стах вдруг почувствовал, что кровь на левой руке течёт уже по тыльной стороне ладони. Спрятал руку под полу куртки.
Контроль прошёл без эксцессов, и снова фура мчалась мимо придорожных деревьев, срывая с обочины и увлекая за собой палые листья. Стараясь не привлекать внимания, Стах носовым платком вытер руку, прислонился плечом к двери.
В полудрёме снова привиделся Миха. Первое время Стах приезжал к нему на могилу каждый год, потом засосала стремительная жизнь: новые друзья, новые клятвы в верности. Нет, Миху не забыл, просто вспоминал редко. «Надо бы новый памятник… Надо бы матери его помочь…» – вроде ещё совсем недавно крутились в голове мысли, но время – сколько не убеждай в обратном – течёт не одинаково: то тянется, как резина, то вдруг скачет сразу на десяток лет, а планы так и остаются не выполненными.
Стах оторвал от стекла голову, глядя на приближающуюся автозаправку.
– Мужики, я вас не очень задержу, если мы на минуту у заправки тормознём?
Водители подозрительно переглянулись, но фура съехала с трассы, остановилась у бордюра, расцвеченного вперемежку белым и красным цветом. Пока Стах устало ковылял к магазину, дальнобойщики закурили.
– Думаешь, он из этих, которых ищут? – спросил молодой.
– Считай сам, – седой загибал пальцы. – Из-под рукава кровь течёт. На джинсах пятна, тоже наверняка от крови. Нарисовался на трассе ни свет, ни заря. Говорит – с пьянки, а сам с сумкой дорожной. Тебе мало?
– У грабителей всё продумано, а этот… – Парень недоумённо пожал плечами. – Всё у него не слава Богу. Да и сумку полиция перетрясла, – сумка, как сумка, а кровь… может просто по пьяни попыряли друг друга битыми бутылками. Мало ли.
– Может и так, но зря я полицейским про кровь не намекнул. В Зареченске у поста остановимся. Пусть разбираются.
