– Их меньшинство. («Худших везде большинство», – говорили древние греки. Они понимали.) Но они есть, и их мы отберем сознательно: за ум, за нрав, за неубаюканную совесть.
– Хорошие люди не заразны, как дурные, на эпидемию рассчитывать нельзя. К тому же некоторые из них портятся, обретя возможности. Начинают проявлять понимание…
– Вот-вот. Как законопослушный патриот, я приглашаю тебя, мой случайный друг по фанере: давай воспользуемся (экономя, заметь, народный бюджет) конституционным правом на свободу и станем лениться.
Евгений Марков сто лет назад писал нам: «Странно забывать, что именно досуг, именно известное право лени есть одно из условий благополучия, к которому стремится человек не только с личной, но и с общественной точки зрения. Это есть самое практическое и самое осязательное проявление свободы человека, свободы тела и духа его, точно так же, как работа есть самое наглядное выражение человеческого рабства, с которым его связывает не только внутренний смысл, но и общий корень слова». Выборы – это работа.
– Наливай! Хорошо бы на троих.
И тут мы видим, что академик Рыжов машет руками:
– Хватит летать. Пора снижаться.
А на земле – народ.
Ах ты, несчастье какое, не хочет жить сам
свободно и счастливо.
Хочет, чтобы его любили.
А кто же его, такого хорошего,
полюбит
каждый день?
Никто.
P. S.
Тихо, тихо!
Давайте подумаем,
как сегодня жить.
Не потом…
– Я здесь!
Ну и что?
Когда срок действия мыла заканчивается,
любой прозрачный товарищ проявляется и оказывается
обычным делопроизводителем.
Чего боялись?
Боялись, получается,
себя.