Жил в Питере замечательный трубочный мастер и певец Алексей Борисович Федоров. Блестящий человек, но антисоветчик. Бывало, за столом, прежде чем взять гитару, откроет «Несвоевременные мысли» или «Грядущего хама» – и ну читать! А потом отодвинет в сторону трубки, которыми восхищались Сименон и А. Толстой, наклонится поближе и станет шептать: «Ё. т. м., Юрочка! Что это за власть такая?! Они же лишили людей надежды, создали нацию стукачей, погубили миллионы. Вон Нинка моя, красавица, двадцать два года провела на Колыме, засрали (мастеровой человек, прикажете править?), засрали мечту человечества о социальной справедливости, дискредитировали идею… – И дальше, и дальше… прерывая речь одной-двумя стопочками, вплоть до финала: – И панели песком зимой не посыпают!»
А уж потом: «Пара гнедых, запряженных с зарею…»
Дед Федоров материал знал. Он и в Царском Селе при Николае служил вместе с Маяковским, и в первом противовоздушном артдивизионе красного Петрограда воевал против белых, и был вычищен из партийных рядов, и на эстраде пел, и трубки делал, как никто. Это я к тому, что наблюдениям этого достойного и любимого мной человека доверять можно.
Так вот, главное в его речах – про дискредитацию идеи и про отсутствие песка на тротуарах. И все это, любезный мой читатель, мы сохранили. Относимся к истории с уважением.
Нынче разнообразных народных защитников может различить лишь тонко разбирающийся во фразеологии лингвист. За редким исключением, живут они от левого до правого флангов, по всему фронту одинаково хорошо – и квартиры, и машины, и загородные дома, достойные их представления о ценностях жизни, и доходы на зависть трудящимся капиталистам, не обремененные налогами… Все бы неплохо, но что-то беспокоит… Видимо, судьба народа. Не назойливо, но все же беспокоит. Крепко ли он спит?
Спит-спит, ребята! Защищайте дальше.
И они, равноодаренные от власти, работают с очень большим рвением, неотличимые и необходимые никому.
(Тут вопрос к филологам. Как будет множественное число от «никто»? У меня получилось «никтожества». Правда, слово похоже на другое, но это не основание для нашего нервного реагирования. Ведь и термин «президент» всего одной буквой «п» отличается от того, что обозначает профессию, ничего общего с управлением государством не имеющую. А гляди, прижилось нерусское слово. И не оскорбляет носителя.)
Должности, посты и названия разные, а отличить нет никакой возможности. Папаха на месте, конь нарисован пастозно, гора на заднем плане – всё узнаваемо, а лица нет. Дырка. Кто-то быстроживущий вставит в овал власти голову, схватит, сколько может унести, и исчезает. Из Думы, из правительства, из Совета Федерации – не различишь.
Иногда успевает крикнуть: «Мы за сильную, светлую, справедливую (это словцо из-за искреннего волнения не всякий раз разберешь), за единую, неделимую…» То есть он с товарищами «за всю Россию». То ли заступается, то ли получает.
Потом другой: «Мы знаем, как вам жить свободно и демократично!» – и тоже мгновенно вываливается из дырки. Этот умный. Он знает, как нам жить, и поэтому живет несколько иначе. Рядом с другими оппонентами…
Третий: «Мы обещаем. Нет! Мы гарантируем вам!»
Что они нам гарантируют? Из всех обещаний власти только одно вот уже много десятилетий, с ее участием – точно, и исполняется: некоторое время будем жить тяжело.
Это сколько? Успеем ли дожить, пока совсем легко не стало?
Насмотрелись мы фигурного катания по телевизору и почувствовали себя судьями: «За сложность несбыточной и весьма произвольной программы: 5,6; 5,7… За артистичность обмана: 6,0; 6,0… Одни шестерки…»
Нам кажется, мы их оцениваем, а на самом деле – они нас. Чем выше их балл (проходной), тем ниже наш, с позволения сказать, рейтинг достоинства.
Славный народ. Не верим, но доверяем.
– Мужчина, видно, что вы приличный человек. Вы здесь сидите. Я схожу к забору – терпежа нет, а вы последите за моими вещами.
– Гарантирую!
Облегчился, оглянулся – нет вещей. Так и остался стоять с тем, что отличает его от прекрасной половины, в руках.
– Э-э! – закричал. – А как же? – Потом застегнул ширинку правой рукой, этой же рукой махнул и сказал: – Да и хрен с ним! Хорошо, что жив остался.
И тут же оказался готовым к новым гарантиям.
С таким на фанере хорошо. Незлобив, отходчив, пьет умеренно, неглуп, к философской беседе расположен.
– Если законным в обществе считается призыв голосовать за кого-то и этот некто или никто получает деньги из казны на то, чтобы я за него проголосовал, то получается, что из взимаемых налогов мы сами оплачиваем того, кто нас дурит обещаниями. Хорошо, если гипотетически мы оплачиваем того, за кого считаем возможным отдать свой одинокий и неизбывный голос. Но деньги получает и тот, кто мне категорически неприемлем. Следовательно, я инвестор в ничто. Может, довести этот процесс до совершенства? Пусть эти деньги государство истратит на свое благосостояние. Это будет его выбор. А наш выбор – никому не отдавать свой голос.
– Ну да: за мы или против – они все равно образуются. Сами возьмутся. Правда, достойных жалко…