Зимо занесли в пещеру. Я пошла за ним, но в импровизированную операционную меня не пустили. Зато удостоверилась, что с Лейве все в порядке. Он лежал пещере, переоборудованной под госпиталь, и веселил окружающих глупыми шутками. Я же вышла наружу, собираясь присоединиться к группе атора Дима, отправлявшегося в очередную вылазку, когда…
Пришли Вести. Вот так, с большой буквы. Словно предвестники весны после затяжной полярной зимы, они разбежались по лагерю, заставляя людей шевелиться, разговаривать, улыбаться. Разогнуть спину тем, кто копал траншеи и укреплял лагерь. Два врача вышли наружу. Я видела, как пожилая женщина, главный хирург, убирала мокрые волосы с уставшего лица. Уставилась на небо, словно ожидая пришествия Спасителя.
— Ранер… Кайдар Ранер… — неслось со всех сторон. — Корпорация «Галактика»… Вышли на связь…
— Майри, — Дайхам, улыбаясь, спешил навстречу. Неймара я не видела — видимо он ответственно копал траншеи. — Твой отец скоро будет. Три крейсера с охраной на подлете!
Считанные минуты, и небо над лагерем потемнело от спасательных шаттлов. Садхи, посещавший госпиталь, пожелав увидеть раненных, вышел встречать Кайдара Ранера. Жестом приказал нам построиться. Тут же обитатели лагеря, не только военные, но и гражданские, перестали быть толпой, потерпевшей крушение и пытавшейся выжить на нецивилизованной планете, а стали организованными и добропорядочными гражданами, которые рядом со своим Императором терпеливо дождались дорогого гостя.
Приземлился. Вооруженные десантники тут же попали в цепкие руки начальника охраны Императора, вместе с Айстаром организовавшем несколько спасательных групп. Он прошел мимо меня, в синей форме с россыпью звезд на плечах. Заметил, кивнул. Улыбнулся. Затем прибыла группа медиков, которая под руководством пожилого хирурга занялась эвакуацией раненных.
Мне было не до них. Моя война закончилась, потому что отец в простой форме с логотипом «Галактики» — россыпь звезд на плече, в броне, с оружием в руках, стоял рядом с Императором в окружении Ригранов и собственной охраны. Разговаривал, но он не забывал оглядываться. Император тоже повернулся, уставился на меня. Ничего не сказал, но я почувствовала…
Разрешил.
И я покинула строй. Сначала пошла, затем побежала к высокому, синеглазому мужчине, пролетевшему полгалактики, чтобы прийти мне на помощь. Отец тут же потерял интерес к Сильнейшему из Сильных, двинулся навстречу.
— Майри…
Добежала. Остановилась.
— Папа, — сказала ему, не сдерживая слезы — Ты пришел!
— Как я мог не прийти? — удивился он.
На нас смотрели. Многие. Вернее, весь лагерь. Император, Риграны. Айстар, Дайхам, Неймар. Бригада медиков. Парни из прессы. Атор Дим и спасательная команда, ставшая мне почти родной. Все. Все! Я видела, как дрогнули руки отца. Он распахнул объятия, и я… Я, не собиравшаяся вешаться ему на шею, сделала то, что на данный момент казалось естественным и единственно правильным. Прыгнула и повисла у него на шее.
— Дочь, — шепнул он мне в ухо, — умеешь же ты заставить меня волноваться!
Наконец меня оставили в покое, и я вытянулась на мягкой многофункциональной кровати в палате А-03 медицинского блока крейсера «Отважный». Закрыла глаза, пытаясь утихомирить мысли в голове, казалось, с отчетливым стуком бившиеся о кости черепа. Тишина стояла гробовая — никаких попискивания приборов или звуков шагов в коридоре. Через звуконепроницаемую дверь не просачивался даже запах больницы. Палата походила на склеп, в котором были белые стены, холодный медицинский свет с потолка и стерильная чистота.
Вздохнула. Зачем меня лечить, если со мной и так все в порядке?!
К сожалению, главврач крейсера «Отважный», инор Сонбис, мужчина в годах, придерживался другого мнения на этот счет. Заявил, что мне требуется полный покой. Наотрез отказался выпускать из медблока до завтрашнего утра, несмотря на то, что я многократно уверяла его, а так же отца, маму, Айстара, двух проконсулов Арана, сенатора Дайхама и даже директора Летной Школы Рагхи, по очереди приходивших меня навестить, что отлично себя чувствую. А после циклинии в регенераторе так и вовсе казалось, только что сошла с конвейера.
Инор Сонбис оказался непреклонным и на мои просьбы не отреагировал. Запер в палате, приказав отдыхать. Вот и лежала… Причесанная, умытая и в малиновой пижамке. Принимала гостей. Долго разговаривала с папой, мамой, Айстаром и даже сенатором Дайхамом, которые пришли всем скопом. Отца Рихара я не ожидала увидеть среди тех, кого считала своей семьей, но он усиленно делал вид, что здесь ему и место. Я понимала, что это значит. С Кайдаром Ранером их связывала не только дружба. Мой отец взял уверенный курс на сближение с рагханами, своим поведением показывая, что мы — добропорядочные граждане, благодарные Императору за проявленное милосердие — помилование для мамы, меня, сестры и членов нашей семьи, к которым отнесли так же моих приемных родителей.
