Поднялся. Вежливо поклонился, словно члену императорской семьи. Я же не смогла ни встать, ни кивнуть, ни выдавить из себя и слова. Смотрела вслед уходящему доктору, чувствуя, как приливает кровь к щекам. Одним словом он сказал многое. Вернее, все встало на свои места. Назвал меня Адорой. Если Император решил связать наши судьбы, сделав своей рагхнари… Нет, Рихар не прав! Какая к демонам, рагхнари? Если из меня «лепили» воплощение Богини Таити, то негоже ей ходить в узаконенных любовницах. Мне уготовили роль жены Садхи Первого, и, если ничего не предпринять, вскоре меня будут называть…
Адорой Императрицей, земной эманацией Богини Таити, матерью-защитницей Наций.
Я все же дождалась этой проклятой аудиенции, хотя время текло, тянулось, волочилось… Нет, оно просто-напросто надо мной насмехалось, то ускоряя, то замедляя ход. Иногда и вовсе останавливалось, посматривая свысока, ухмыляясь над моими попытками заглянуть в будущее и понять, что меня ждет. Ничего хорошего, уж точно!
Изнывая от неизвестности, в сопровождении непоседливых ригранов я несколько раз обошла выделенные комнаты, пытаясь выяснить, где натыканы камеры. Выходило, повсюду. Заглянула в купальню, подышала парами непривычных благовоний, курившихся на небольшом алтаре Богу Тахиру в нише перед главным бассейном, с расставленными по периметру маленькими красными свечами.
Помню, когда была маленькой, бабушка водила меня в церковь в Малаховке. Там тоже было душно, и чадили свечи, и пахло ладаном. Поп в черной рясе проходил с кадилом, читая нараспев молитвы, и я странным образом чувствовала принадлежность к происходящему. Была своей в замкнутом пространстве, пронизанном людскими надеждами и верой. Здесь же…Здесь все было по-другому.
Тонкий дымок поднимался из треугольной пирамидки, собираясь в кольца у лица сурового бритоголового мужчины божественного происхождения. Читала, он отрезал свой божественный палец, отдав его народу в дни Великого Голода. Усмехнулась про себя — богам рагханов явно далеко до христианской жертвенности.
Тут, во влажной дымке испарений, молчаливыми тенями возникли горничные. Появились ниоткуда, попытались меня раздеть, видимо, решив, что я не в состоянии самостоятельно скинуть майку с шортами. «Оставьте меня в покое!» — сказала им, так и не разглядев среди них истарки с зеленой птицей на руке. Да и вообще, откуда они взялись?! Неужели следили за моими передвижениями через камеры? Решив, что единственное место, где не наблюдают — маленькая кабинка утилизатора, ушла туда. Настырного риграна, которого прозвала «Поцелуйчик», с собой не взяла, вытолкала взашей. Понадеявшись, что народ перед экранами наделен зачатками совести, села на выдвижной унитаз. Задрала майку, затем, поморщившись, оторвала от спины биополимер. Кажется, он неплохо прижился.
— Здравствуй, друг! — сказала симбионту, вовсе не напитанному кровью, как опасалась. — Что же ты такое?
Прозрачная субстанция походила на… Потыкала пальцем. На дохлую медузу со светящейся точкой внутри. Интересно, зачем Тайса мне ее дала? Понюхала — не пахнет. Лизнула — безвкусно. А если… Сдавила с двух сторон эту самую точку. Тут полимер начал съеживаться, затем вытягиваться, принимая очертания… Ого! Он изменялся до тех пор, пока не превратился в нож. Коснулась края — острый. Вот так подарочек!
Понадеявшись, что радость обладания оружием со мной не разделила охрана Императорских покоев, отыскала светящуюся кнопку, после чего вновь получила из ножа «медузу». Сунула под майку. Неплохая такая штучка, в хозяйстве пригодиться
— Может, желаете массаж или косметические процедуры? — спросила та самая истрака, когда я вернулась в холл, села в кресло, уставившись на бесценные произведения искусства и расписную дверь на противоположной стене. Чует сердце, тот самый вход в покои, где обитает Великий и Ужасный…
А тут истарка! Девушка, не мигая, смотрела мне в глаза. Уверена, хотела что-то сказать, но не могла из-за камер и прослушки, поэтому я согласилась на массаж. Вскоре кресло превратилось в удобный раскладной столик. Пока молчаливая девушка занималась моим лицом, стащила у нее пинцет. Незаметно сунула под обивку кресла — пригодится.
— Могу ли я еще чем-нибудь помочь? — спросила, закончив, у меня.
— Только если отключите камеры наблюдения. За мной смотрят с каждой стены, и это нервирует.
— Простите, инори, — произнесла девушка, — понятия не имею, о чем вы говорите! Может быть, желаете еще маникюр?
А что делать?
— Хорошо, давайте ваш маникюр, — тоскливо сказала ей.
Вместо него принесли обед. Затем унесли обед, потому что есть отказалась. Cкормила мясо Поцелуйчику и компании, скрашивавшей мое одиночество. Хотелось спать, к маме и Рихару, а еще, чтобы все закончилось. Но тут, словно упитанный заяц из шляпы фокусника, появился давнишний камергер и приказал следовать за ним. Распахнулись те самые заветные двери, и я оказалась в красно-черном мире гостиной личных покоев Императора.
