Перед глазами постоянно возникало лицо Кристы. Её глаза — бездонные озёра, полные безысходности, жгучей боли и неимоверной горечи. Мольба во взгляде, немой призыв прекратить всё, на который я так хотел, но, увы, не мог откликнуться. И сейчас я испытывал удушающее чувство беспомощности и безотчётный страх, что происходящее сейчас станет последней каплей. Окончательной точкой, гранью, после которой не останется ничего. И так хотелось просто взять и свернуть тонкую шейку бывшей жены, избавляясь от необходимости иметь с ней дело. Нельзя. Оливия наделала шума, привлекла внимание к своей персоне. Ей сочувствуют, ей восхищаются, её любят. Наивные глупцы! Они даже не подозревают, какая уродливая тварь скрывается за маской невинной жертвы. Так всегда — за самой миловидной внешностью скрывается самая гнилая начинка.
Взгляд упал на пол, где лежали использованные контрацептивы, заставляя скривиться от отвращения. Все последние дни я досадовал на Кристу, чувствуя её молчаливый протест при намёке на близость, и вместе с тем понимал её. Как я могу судить девушку, если мне на самого себя в зеркало смотреть противно?
Снова затянулся горьким дымом. Да когда же эта сука освободит ванную? Так отчаянно хотелось в душ, хотя бы на несколько минут почувствовать себя чуточку чище, без удушающего запаха Оливии на своей коже. И, словно в ответ на мои чаяния, дверь открылась, и показалась сыто улыбающаяся брюнетка.
— Соскучился? — проворковала она.
— Безумно, — улыбнулся я, вернув на место маску безмятежности и довольства. — Я быстро, не скучай.
Подмигнув, я проскользнул мимо девушки. Ещё несколько минут отдыха перед продолжением жутковатого спектакля. Вода расслабляла, немножко притупляя одуряющую боль в душе, даря подобие сил. Покончив с водными процедурами, я не спешил покидать помещение, собирался с духом. И вот я вышел в спальню, готовый улыбаться, обольщать, лгать.
Шикарный ресторан, один из лучших столиков и Оливия, сидящая, как герцогиня или графиня*. Тихая музыка и гул голосов. Люди тихо перешёптывались, перемывая нам косточки. Мой спутнице было наплевать на них и мне приходилось тоже натягивать маску безразличности, хотя внутри всё кипело от негодования.
Психотропные, которыми я щедро подкармливал Оливию, делая её восприятие мира более размытым, а психику неустойчивой, к сожалению, имели и свой побочный, для меня, эффект. Девушка стала гораздо мнительнее. Ей везде чудились заговоры и предательство, о чём она прямо сообщала мне в виде истерик и обвинений. Потом слёзно извинялась, даже не подозревая, насколько была права в своих выводах. Четыре дня назад её словно заклинило, и она потребовала обнародовать наши отношения. Она больше не хотела скрываться и желала заявить о нашей связи на весь мир. Как бы мне не претила сама мысль подобного, пришлось согласиться, дабы не вызывать лишних подозрений. Мы вместе посетили выставку модного художника и привлекли внимание общественности. Уже на следующее утро заголовки печатных изданий кричали о нашем воссоединении. Меня журналисты называли блудным мужем, вернувшимся в лоно семьи, и, конечно же, эти шакалы не упустили возможность лишний раз окатить помоями Кристу, заявив, что шлюха-разлучница получила то, что заслуживает. Скрипя зубами, я улыбался и молча глотал это дерьмо, мечтая об одном — разорвать ублюдков на части. Моя бедная девочка не заслуживает ничего из этой грязи. Как и той боли, которую я вынужденно причиняю ей.
— Прекрасный вечер, — улыбнулась Оливия. — Предлагаю выпить за нас.
Одарив экс-супругу сияющей улыбкой, я поднял свой бокал. Вечер плавно близился к своему завершению и был бы весьма приятным, будь рядом со мной другая женщина, а так я очень и очень ждал его окончания. Глаза Оливии сияли от удовольствия, она безостановочно болтала и дважды вытащила меня танцевать, лишний раз привлекая к нам внимание людей.
— Адриан Джонсон, — услышал я девичий голос и мне захотелось провалиться сквозь пол. Сложив руки на груди, у нашего столика стояла подруга Кристы — Моника. — Гляжу, неплохо проводишь время?
— И тебе здравствуй, Моника, — произнёс я, стараясь сохранять спокойствие. — И да, мне нравится вечер.
— Тебя совсем совесть не мучает? Ночами спать не мешает? — голос девушки буквально сочился ядом.
— Нет, не мешает, — а в душе всё выло от точности её слов. Я боялся ночей, потому что стоило только остаться в тишине и темноте наедине с собой, приходили воспоминания, рвущие сердце на куски. — Это всё, что ты хотела узнать? Или ещё есть какие вопросы?
— Да нет, мне хватает того, что я вижу. Всегда знала, что ты сволочь, но не думала, что до такой степени. И чего в тебе Криста нашла? — яростно прошипела девушка.
— Слушай, милочка, шла бы ты от сюда. Чего к моему мужчине пристала? За подружку обидно? Так она получила лишь то, чего заслужила. Нечего лезь к чужим мужьям. Адриан совершенно прав, что поимел её, опустил и избавился. И ты проваливай давай, — влезла Оливия.
