— Ну же, Адриан, трахни меня, — простонала девушка, стоя на коленях и держась за спинку кровати, она призывно выгибалась.
— О да, детка, — отозвался я и потянулся за резинкой. — Я тебя сейчас жёстко отымею.
— Не надевай, не нужно, — в голосе недовольство.
— Мы это уже обсуждали, — отмахнулся я, надрывая пакетик фольги.
И это было правдой. Оливия с самого начала была против использования презервативов, я же категорично стоял на своём. Мы даже повздорили из-за этого. Она клялась, что принимает таблетки, я же заявил, что не намерен рисковать. Одного раза мне уже хватило. Да и просто, мне хотелось хоть в чём-то соблюдать с ней дистанцию. Глупо? Возможно, но так мне нравилось больше.
— Твою мать, Джонсон, расслабься ты уже! — прохрипела она, изнывая от нетерпения. И всё равно вздрогнула, когда я грубо вонзился в неё со всей силы. — У меня вообще детей быть не может, уже лет семь, наверное.
И тут же она резко замолчала и как-то сжалась, осознав, что сболтнула лишнего. Вино, наркотики и перевозбуждение сыграли с ней злую шутку. Я же насторожился, понимая, вот оно — первый успех!
— И что это значит? — вкрадчив поинтересовался я, на автомате совершая новый толчок. — У тебя совсем недавно, вроде как, выкидыш был.
Какое-то время она молчала, двигаясь со мной в одном ритме. А потом, решила отпираться нет смысла и произнесла:
— Да не было ничего. Ни беременности, ни выкидыша. Просто я испугалась, думала теряю тебя и с отчаяния и сочинила сказку. Прости меня, Адри. Я перед тобой очень виновата! Но я всего лишь женщина, которая любит и не хочет терять любимого.
Вот ведь тварь! Изначально знал, чувствовал, не беременна она. Но надо отдать ей должное, её жестокость и подлость не знают границ! Желая досадить мне, она шла по головам, не брезгуя даже убийством. И, как результат, жизнь Кристы в руинах, а я тут, трахаю эту стерву, с трудом сдерживаясь от желания задушить её голыми руками.
— Оливия, тебе не кажется, что это перебор? — мягким, с придыханием, голосом поинтересовался я.
— Возможно. Прости. Такое больше не повториться, — хрипло ответила брюнетка.
— И как же такое произошло? — вопрошал я, ускоряя ритм, чувствуя приближение физической разрядки.
— Неудачный аборт в молодости, — простонала она.
Больше я ничего не спрашивал, молча вколачиваясь в податливое тело. Разрядка не принесла удовольствия, пришлось симулировать оргазм, потому что мыслями я был далёк от происходящего действа. Обводя комнату взглядом, я молился, чтобы микро-гаджеты, установленные тут, зафиксировали факт этого признания. Плевать, что посторонние увидят наш секс. Главное, первое компрометирующие признание у меня есть. Внутренне я ликовал. И пусть это только начало, но оно наполняло душу верой, что вся эта грязь, боль и страдания не напрасны, и всё обязательно получится.
«На работу, как на праздник», — это изречение последнее время чётко отражает мою жизнь. С каждым днём находиться в обществе Оливии становилось всё сложнее. Поэтому любую возможность побыть отдельно от неё я воспринимал с восторгом. Я и раньше любил своё дело, но теперь работа стала спасением, отдушиной, и я с радостью спасался от благоверной в своём кабинете.
Порой мне рядом с Оливией становилось даже страшно. Психотропные и нанятые мной люди, и установленная в доме техника делали своё дело: девушка становилась всё более нервной. Часто мне она казалась и вовсе безумной. В попытке заставить её признаться в собственных грехах, я и группа верных мне людей превратили её жизнь в кошмар. Тени прошлого, её жертвы, которые давно погребены под двумя метрами земли, преследовали её в буквальном смысле слова. Она часто видела их в толпе, слышал их шёпот дома, и это сводило её с ума. Если раньше я просто, неоднократно заставал её в невменяемом состоянии, на что она отмахивалась, отговариваясь то плохим настроением, то кошмарами, но сейчас она уже не скрывала происходящего. Часто звонила на работу, говоря, что опять видела его или её, при этом не спеша пояснять, кого именно. Каждую ночь будила и с белоснежным лицом и глазами полными ужаса говорила, что слышит голоса. Тяжело было делать вид, будто я ничего не слышу. На славу ребятки постарались, казалось, словно и в правду обвиняющие шептания раздаются прямо из воздуха.
Постоянно не выспавшийся, уставший от её истерик и отказов рассказать, что конкретно она слышит и видит, я отсиживался, и даже отсыпался в своём кабинете. У сложившейся ситуации был, правда, и свой плюс — Оливию всё меньше интересовал секс, чему я был несказанно рад. Интим с ней был тяжким испытанием, после которого оставалось чувство гадливости и грязи.
