— Конечно знаю. Как можно существовать, не зная, что тебе делать? — снова спросила девушка и голова ее так же медленно двигалась по интересной траектории, потом она на секунду остановилась и сморщила нос. — Чем это так воняет?
Она еще некоторое время принюхивалась, а потом уставилась прямо на него.
— Ты не можешь чувствовать запахи. — уверенно сказал воин.
Девушка угукнула и снова опустила голову. Как и раньше, она двигалась медленно, словно повторяла замысловатые узоры.
— Ты рисуешь на полу? — резко спросил Максуд.
Девушка в золотом изумленно вскинула брови и повернула к нему голову. Еще раз вытянула голову из своей рамки и пристально посмотрела вниз.
— Ты этого не можешь знать. — повторила она.
Воин угукнул. Девушка поднялась и оперлась обоими руками на нижнюю рамку.
— Ну и видок. Осломордый, ты не мог выбрать крышу получше? Куда тут смотреть? В стену? — она скорчила негодующую рожицу.
— С тобой все хорошо? Я долго тебя не видел…
— Пф. Переживал еще скажи. — перебила его девушка.
— А если и так? Ты не можешь запретить мне это делать. — сухо произнес Максуд.
Она поджала губы:
— Ну, после нашей последней встречи, я потеряла много сил, поэтому мне пришлось не высовываться. Поэтому, если тебе больше нечего рассказать милой и красивой девушке, то можешь поведать ей самую занудную историю последних двух дней, которую она когда-либо слышала.
Девушка в золотом взмахнула рукой и рядом оказалось кресло. Максуду было видно только его спинку. Она достала подушку, села в кресло и под голову себе подложила эту подушку. Все это время она не забывала очень демонстративно зевать, не прикрывая рта.
— Все, я готова. Ой, подожди. — Она завертела головой. — Где же молоко с медом? Так я хоть смогу уснуть раньше, чем ты закончишь свой рассказ.
Она взяла стакан, глотнула, повертелась на кресле, устраиваясь поудобнее и величественным жестом королей велела ему начинать рассказ. Максуд потер рукой лицо. И почему она так себя ведет с ним? И в ту же секунду он кое-что для себя понял. Это было как неожиданное открытие, как дождь в ясную погоду. Максуд улыбнулся.
— Вспомнил непристойность? — глядя на его улыбку, спросила золотая девушка и махнула рукой. — А, рассказывай.
Максуд только еще шире улыбнулся.
— Знаешь, меня хотели убить.
— Тоже мне новость. Я заняла очередь в толпе желающих. — она опустила руки и достала очень длинный свиток, который все разматывала и разматывала. — Ой, как не скоро до меня дойдет. Чего ты лыбишься? Тебе радостно от того, что тебя хотели убить?
Максуд покачал головой:
— Нет. Ты перестала меня злить. Твои колкости больше не задевают меня. Не могу это точно тебе объяснить. Это как будто твой лучший друг подшутил над тобой. Ты на него все равно не обижаешься и даже потом вместе с ним можешь и посмеяться. Мы еще не так много времени провели вместе, но я думаю, что впереди у нас светлое будущее. И друг от друга мы никуда не денемся. Это как семья, ты ее не выбираешь, но проводишь с ней почти всю жизнь. Я только что понял, что ты мне… какая-то родная, что ли. Это трудно понять, не обращай внимания.
Он посмотрел на небо. Звезды начали появляться на нем отчетливыми желтыми пятнышками. Кресло в рамке исчезло, и девушка облокотилась на нижнюю рамку. Руками она подпирала подбородок. С минуту было тихо.
— И кто тебя хотел убить? — как-бы равнодушно и безразлично спросила девушка.
— Двое парней из разведчиков. Одного я видел раньше, когда хотел к ним устроится на службу. Столкнули меня со стены. — рассказал Максуд.
— Так тебя не убить. — сухо констатировала золотая девушка.
— А если внизу бы была толпа луксоров?
Она снова повернула к нему голову и осмотрела его с головы до пят. Теперь у нее появился какой-то интерес.
— Тогда понятно, почему от тебя воняет продуктами жизнедеятельности. — она гордо вскинула голову.
— Все еще хуже. Чтобы меня не нашли, мне пришлось нырнуть в лужу, как ты сказала, продуктов жизнедеятельности. — усмехнулся Максуд.
— Надеюсь, тебе там долго пришлось пробыть. — она улыбалась и потирала руки, потом принюхалась. — Долго. — и она сама себе закивала. — Постой, луксоры?
— Ага. Много луксоров. Они приходят каждую ночь и пугают солдат. Сеют страх в их сердцах. Думаю, они готовят атаку. Возможно, луксоры — это просто отвлекающий маневр, чтобы мы не заметили что-то другое.
— С такой крыши ты вообще ничего не заметишь. Я тебе говорила, что места для разговоров с девушками ты выбирать не умеешь?
— Почему ты меня спасла той ночью?
Максуд внимательно наблюдал за ее реакцией. Но никаких выводов для себя так и не смог сделать.
— Думай, что хочешь. — коротко ответила она.
— Знаешь, если я могу тебе чем-то помочь, то можешь мне сказать. — искренне сказал ей Максуд.
Она повернула всю рамку к нему. Смотрела на него оценивающе.
— И с чего ты решил, что мне нужна помощь?
— Ты говорила, что знаешь, чего хочешь. — ответил Максуд.
Она вперила в него свой самый колючий взгляд. Затем улыбнулась и сказала:
— Радуйся побольше и улыбайся этой своей дурацкой улыбочкой, пока люди тебя не прибьют. Понял, осломордый?
