Мне даже смотреть на эту женщину было больно. И не только мне. Все остальные рабыни нет-нет да и поднимали иногда на неё взгляд, но тут же в страхе его отводили. Словно боялись, что, просто посмотрев на неё, уже попадут в ту самую страшную камеру.
Для всех она служила примером того, как нельзя себя вести. И даже если у кого-то проскальзывала хоть одна мысль попытаться бежать, то они вновь смотрели на ту, что недавно побывала на «воспитании» у охраны, и в их взглядах сразу же гасли последние, еле тлеющие угольки надежды.
Но у меня всё же шанс был. Ведь Настюха не видела сквозь иллюзии. Только как правильно его использовать, я не понимала. Пока не настал день стирки.
Мы все пришли в цокольный этаж, нам выдали железные тазики с хозяйственным мылом, и мы занялись стиркой.
Я продолжала зорко следить за Настюхой, что, в общем-то, и делала все эти дни, и наконец-то кое-что заметила.
А именно то, что одна из женщин, наполнив тазик, чуть не уронила его, поскользнувшись на мокром полу, и Настюха, стоящая не особо близко, умудрилась его поймать и саму женщину придержать за плечо.
И больше того, еще и сжала руку этой самой рабыни, а та в ответ слегка улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло нечто вроде благодарности. А во взгляде Настюхи — намек на облегченную улыбку.
Я тут же отвела свои глаза, шокированная увиденным.
Я помнила эту женщину.
Она стояла на раздаче в столовой, она же забирала у меня тогда мои вещи и куда-то уносила.
Эта женщина была близка нашей ведьме. И между ними есть какая-то связь!
А это значит, что у меня теперь есть козырь!
Осталось только правильно его разыграть…
Целых два дня я разрабатывала план. Точнее, не один, а несколько. И думала, какой из них будет самым выигрышным.
По всему выходило, что любой из них мог быть провальным.
Потому что я очень сильно рисковала.
Ведь в них была куча пробелов.
Я могла переоценить отношения между той женщиной и Настюхой.
Что, если я всё неправильно поняла?
Но и спросить было не у кого.
Как-то, идя в толпе в столовую, я попыталась поговорить с Ладой — эта женщина всё еще продолжала меня учить шить. Но она просто отошла от меня подальше, не желая даже смотреть в мою сторону.
Но мне нужна была информация. Потому что я должна была быть уверенной, что всё правильно поняла.
Оказаться в той камере пыток мне совсем не улыбалось.
Поэтому, когда Настюха нас оставила с Ладой наедине, я все же докопалась до неё и задала прямой вопрос шепотом: «Что связывает ту женщину и Настюху?»
Лада с шумом выдохнула и, поняв, что я от неё не отстану, все же тихо процедила:
— Подруга.
Я какое-то время пыталась переварить эту информацию, а затем до меня всё же дошло.
«Подруга», значит…
И я была права, они связаны.
И вполне возможно, поэтому этой «подруге» давали много послаблений.
А может, она еще и стучит на всех.
Мне очень сильно хотелось еще поговорить с Ладой, чтобы понять, с кем еще может дружить Настюха, но последняя вошла и, усевшись на своё излюбленное мягкое кресло, стоящее у входа в цех, начала следить за мной.
И пришлось продолжить работать.
Я постаралась вспомнить, кто еще стоял на раздаче в столовой.
Но женщины там менялись, и постоянных, кроме Настюхиной подруги, не было.
Она единственная?
Или есть и другие всё же?
А вдруг есть, просто они себя не показывают?
Но в любом случае я должна была рискнуть.
Потому что так жить просто невыносимо. И я чувствую, как с каждым днем мне становится всё хуже и хуже. И не только физически, но и эмоционально.
День икс настал спустя лишь неделю. Потому что именно в этот день мне выпало дежурство на кухне.
До этого, как подступиться к подруге Настюхи, я понятия не имела.
Как оказалось, эта девица нехило так всеми командовала, её тоже все побаивались.
Всего нас, помощниц, было три, если не считать Веру. Так звали подругу Настюхи.
И она руководила нами.
Поспать мне в этот день вообще не удалось, ибо разбудили меня спустя два часа и на кухне усадили за чистку картофеля к обеду.
А точнее, не чистку, чистил-то специальный аппарат, а мне надо было вырезать глазки после этого самого аппарата.
Но я, пока занималась этим вопросом, следила усердно за Верой. Хоть и спать хотелось зверски.
Как оказалось, у Веры была собственная комната отдыха на кухне, и она, когда раздала нам указания, отправилась туда. Видимо, досыпать.
Не появлялась она уже минут десять, и я поняла, что пора действовать.
С силой воткнула нож себе в руку и громко зашипела.
— Мля, порезалась, — недовольно процедила я, заметив взгляды моих соседок.
— Иди к Вере, у неё там аптечка есть, — сказала одна из них, и я мысленно поблагодарила её, ведь я и сама хотела нечто такое же высказать, а тут мне даже подфартило немного.
И я отправилась в комнату отдыха.
Когда постучалась и вошла, женщина тут же подняла голову. Она лежала на постели — видимо, дремала.
А я показала ей свою раненую руку и попросила аптечку.
Вздохнув и недовольно что-то бурча себе под нос, она повернулась ко мне спиной, и я поняла, что сейчас или никогда.
