— Я что, в пятизвездочный отель попала? — просипела я и тут же закашлялась, чувствуя, что по горлу словно наждачкой прошлись.
К моей постели подлетела девушка в чепчике, как у медсестры. И в розовом халате.
— Вот держите попить. — Она выдала мне какое-то сладкое питьё, и мне сразу же стало намного легче. — Я сейчас позову Никиту Николаевича, — сказала девушка и сбежала из комнаты.
Я же продолжала неверяще осматриваться вокруг. И решила, что это сон, потому что поверить, что меня всё же спасли, никак не получалось.
На пороге появился недовольный и злой Никита, и я тут же выдохнула от облегчения.
«Это не сон! И вы вытащили меня из этого ада», — заорала бы я, но сил на крик не хватило, лишь на радостный сип.
Он подошел ближе и, взяв табуретку, сел напротив моей постели, на расстоянии.
— Вытащили. Чудом, — ответил он.
Точнее, разжал губы и процедил сквозь зубы.
— Спасибо, — улыбнулась я, безумно благодарная за спасение.
Какое-то время Никита буравил меня злым взглядом, а затем все же спросил:
— Ну и на хрена ты сбежала?
— Дура потому что, — тихо ответила я, смотря на него виноватым взглядом.
— Оно и заметно, — ответил он, прикрыв глаза, а затем, когда распахнул их, добавил: — Тимофей будет очень зол, рекомендую ему вообще не перечить и совсем соглашаться, пока он не остынет.
— Хорошо, — покладисто согласилась я и спросила: — Как вы меня нашли?
— Чудом, говорю, же, — добавил он уже менее зло, но больше устало.
— А подробности? — спросила я, очень уж мне хотелось узнать, как они умудрились меня вытащить из настоящего ада.
— По камерам в городе, — начал объяснять он. — Пришлось, правда, кучу денег отвалить на взятки. Да и времени потратить слишком много. Целый месяц потребовался на то, чтобы вычислить, в каком ты городе осела. Потом еще пару недель на то, чтобы узнать, где жила и куда могла поехать. Когда добыли распечатку сообщений из твоего телефона, стало уже проще. Вычислили ту контору, прижали сучку, что на ресепшен сидела и делала вид, что ничего не знает. Она всё рассказала. Потом нашли твоего «работодателя». Он нас отвез на место и выдал с рук на руки.
— Спасибо! — опять сердечно произнесла я. И всё же решилась спросить: — А как же остальные? Вы этот концлагерь ментам сдали?
В этот момент Никита рассмеялся.
— Что смешного? — спросила я растерянно.
Он резко прекратил свой смех и, посмотрев как на полную дуру, спросил:
— Ты хоть понимаешь, из какой жопы мы тебя забрали?
— Конечно, понимаю, не настолько я дура, — пробормотала я.
— А мне кажется, что нет. Но я тебе объясню. Ты, вообще-то, чуть не сдохла там, в той камере. У тебя заражение крови было.
— Какое еще заражение? Я вообще не человек. — Я с удивлением посмотрела на мужчину. — И меня так легко не убить.
— М-да? Как интересно. А чего же у тебя сердечко не билось и Тимохе пришлось тебе массаж сердца делать, чтобы ты до ближайшего шамана дотянула?
— Чего? Да быть такого не может, — неуверенно пробормотала я.
— И кстати, ты в отключке почти десять дней провалялась. Ты и этого не помнишь?
— Сколько? — переспросила я, чуть подаваясь вперед.
— Девять с половиной, если быть точным, — ответил Никита.
— Не может быть, — только и смогла сказать я, без сил падая обратно на подушку.
— Может, — кивнул он. — И мы, два дебила, какого-то хрена тут сидели и ждали, когда ты очнешься. Еще и переживали за тебя, — зачем-то заметил он, но так, словно походя, будто вообще этот вопрос он задал сам себе, а не мне. — И кстати, шаману пришлось с тобой повозиться. Ты всё же не из этого мира, и он не мог вообще понять, как тебя лечить.
— Это… — Я автоматически обхватила себя за горло и подтянула простыню к себе, только сейчас осознавая, что была на волосок от смерти. — Я не могла умереть. Мама говорила, что только если голову отрубить. Только тогда. Помнишь того дроу? Он ведь не умирал, хотя вообще без рук и без ног был. Так вот, я почти той же расы. Только они темные, а мы светлые.
— Твоя мама много чего говорила. Но что-то у меня веры к ней нет, — хмыкнул мужчина.
— Ясно, но всё равно, — кивнула я, решив подумать об этом позже. — Но меня волнует, что стало с тем концлагерем?
Никита закатил глаза в потолок, с шумом выдыхая, словно пытаясь себя сдержать, но затем, когда посмотрел в мои упрямые глаза, спросил:
— Какое тебе до них вообще дело? Ты жива, почти цела, радуйся.
Я отвела взгляд и ответила:
— Там люди, женщины. И все они в рабстве. Я хотела им помочь. Дала себе обещание, что когда выберусь, то сделаю всё, чтобы закрыть эту шарагу.
— Уверена, что они того стоят? А может, уже кого-то успела спасти? — спросил он, не скрывая в своем голосе злого сарказма, как будто что-то знал.
— Нет, — еле слышно ответила я, вспоминая про Лизу, но все же опять посмотрела в глаза мужчине и, выставив челюсть вперед, добавила: — Я всё равно хочу уничтожить этот гадюшник. Надо их всех в полицию сдать! Я про организаторов! И там еще ведьма среди них была, настоящая!
Никита опять вздохнул, только устало, потирая красные глаза.
