— Так у нас тут дикие стада оленей живут, — пояснила мне женщина. — А диких-то хищников нет, чтобы их естественным путем прорежать, вдруг больные там какие будут, вот наши мужики и ходят на охоту. И тестостерон есть куда скинуть, и мясцо свежее, и как санитары леса тоже работают.
— А почему диких хищников нет? — не поняла я.
— Так они нас боятся, чуют в нас опасных конкурентов, вот и прячутся подальше в леса непроходимые.
— А если люди будут по лесу ходить? Не боитесь попасться?
— А они наш лес не видят. Мы его амулетами специальными закрываем, как только сезон на руднике заканчивается, и люди к нам не ходят. Даже если захотят пойти, то дорогу всё равно не найдут.
— Ого, как интересно, а что за амулеты такие?
— Так шаманы наши делают, мы у них покупаем. Не слышала о шаманах?
— Слышала, меня такой лечил недавно, но я не знала, что они еще и амулеты делают.
— Они начали их делать пятьсот лет назад, — начала рассказывать мне тетя Катя, — когда люди против наших ополчились. Слышала, наверное, как ведьм на кострах сжигали?
— Конечно, историю изучала, — кивнула я.
— Тогда и придумывать стали, как от них закрываться, — продолжила она. — Людей-то всяко больше, воевать с ними бесполезно, мы хоть и физически сильнее, да выносливее, а они нас числом задавят да технологиями своими. Так что мы стараемся с ними не ругаться. На работу вон берем сезонную, куда без этого, да в поселке часто бываем за припасами.
— А они разве вопросы не задают, откуда вы приезжаете?
— Да знают они про наше селение, просто мы благодаря амулетам им неинтересны, вот они к нам и не пытаются пройти.
Мы прошли весь поселок неспешным ходом где-то за час.
Оказалось, что состоит он из трех улиц.
Главная, которая упиралась в наш большой дом. На ней стояло всего двадцать строений, по десять с каждой стороны. И две побочные улицы, располагающиеся полукругом с одной и с другой стороны от главной, на которых тоже стояло по десять домов. Итого всего сорок домов. И сорок семей оборотней. А наш — сорок первый.
Были еще построены несколько домов за поселком, в которых жили люди, приезжающие на сезонные работы.
Рудник находился в двадцати километрах от поселка. И золото на нем добывалось как открытым, так и закрытым способом.
Оборотни предпочитали работать поверх земли, под землю их было не загнать, слишком сильно срабатывали звериные инстинкты и боязнь замкнутых пространств, поэтому людей и нанимали для подземного рудника, но только до конца осени. Зимой работать было уже невозможно, слишком сильный холод наступал, и люди в последних числах ноября уезжали. А оборотни консервировали шахту и сам рудник.
Тетя Катя пояснила мне, что если сверху с вертолета смотреть, то получится круг. А наш большой дом стоит почти посередине в окружении небольшого участка леса и красиво стриженных кустов.
Кстати, облагораживанием занимаются в основном женщины.
— Заняться-то всё равно нечем, вот они и упражняются в ландшафтном дизайне, — почему-то с веселой улыбкой пояснила мне женщина.
— А почему вы улыбаетесь? — полюбопытствовала я.
— Так они же соревнования устраивают между собой, кто лучше свой дом оформит и в каком стиле. Но лучше уж так, чем драки да ругань, — со вздохом пояснила она.
— Драки, ругань… а зачем? — не поняла я.
— Так альфа-самки нет в стае, иерархии тоже нет, вот женщины и начинают отношения выяснять. Каждая хочет быть главной. Инстинкты своё берут. Вот мой Ваня и придумал для них занятие — дизайном заниматься. Село наше облагораживать. Каждую осень, когда сезон закрываем, праздник устраиваем. И выбираем трёх лучших дизайнеров.
— А вы разве из села никуда не ездите? В отпуск там?
— Почему же, ездим раз в год, но это же по зиме в основном. Весной, летом и осенью все мужики на руднике работают. А женщинам заняться нечем. Ладно, если детки маленькие, а те, у кого детей нет или большие уже, вот они и начинают склоки устраивать да решать, кто сильнее…
Ну, для меня это не было чем-то из ряда вон выходящим. В интернате девочки тоже не хуже мальчишек отношения выясняли и пытались иерархию выстраивать
— А молодежь чем занимается?
— До совершеннолетия учатся в местной школе. Кто зверя в узде держать умеет, едет в большие города, чтобы там образование получать уже высшее. А там уж как получится. Сыновья-то обычно сюда возвращаются с парами своими. А вот дочки чаще семью находят на стороне да в другие стаи жить уезжают.
— А в городах никто не остается жить?
— Так там же тяжко, кто ж останется-то? Редкие одиночки если только… Лапы размять негде. А свою суть тяжело держать взаперти слишком долго. Поэтому молодежь только счастлива, когда у них появляется возможность вернуться домой. А тем, кто зверя в узде держать не умеет, вообще запрещено в города человеческие уезжать. Этот закон един для всех оборотней.
Пока мы ходили по поселку, выскакивали ребятишки и здоровались. Некоторые подбегали ближе, чтобы обнять тетю Катю и мчаться дальше по своим детским делам.
