И пока я рассказывала это, с удивлением понимала, что, оказывается, ужасно обижалась на маму, но скрывала это где-то глубоко внутри даже от самой себя, потому что понимала, что она ни в чем не виновата. По крайней мере, мне всегда так казалось, а вот сейчас, спустя много лет, после этих разговоров по душам, многие ситуации, происходящие в моей жизни, разворачивались совсем с другой стороны.
И я уже была ни в чем не уверена.
Особенно не уверена, когда Никита задавал мне подобные вопросы:
— Ты могла устроиться на работу каким-нибудь курьером, просто надев иллюзию, чтобы выглядеть старше, и снимать недорогое жильё, как ты это делала в последний год, да и всё. Зачем было жить в интернате?
— Не знаю, — пожала я плечами, понимая, что мужчина прав. — Тогда это казалось идеальным решением. Сейчас, спустя много лет, я понимаю, что нет.
— Твоей маме так казалось? — этот вопрос мне задал Тимофей.
— Да, — кивнула я.
— А почему ты решила уйти из интерната? — спросил меня Никита.
— Потому что поняла, что лучше будет, если я буду мыть полы, чем продолжать там жить, — хмыкнула я и добавила: — Да и те дети, с кем я близко общалась, посоветовали.
— А раньше советов не давали?
— Раньше я их не послушала бы, потому что боялась заводить друзей, — вздохнула я, понимая, что и сейчас лукавлю, потому что мне стыдно.
Не боялась, а считала себя лучше и выше других… вот и не хотела ни с кем дружить.
— Почему? — допытывался Тимофей, как заправский психолог, копаясь в моей душе.
— Я, как оказалось, совершенно не умела дружить и общаться, потому что мы с мамой никогда долго не задерживались на одном месте, — говорила я полуправду, — да и всё время скрывались. И только в интернате мне пришлось заводить друзей. Потому что иначе я бы просто померла от тоски. Совсем одной, как оказалось, быть невыносимо, — ответила я, чувствуя горечь на языке.
Почему горечь? Да потому, что если бы я сразу это поняла, а не считала себя высшей расой, то не попадала бы в те ситуации, которые со мной случались.
— Слушай, а ты говорила, что научилась пользоваться иллюзией только после двадцати трех лет, а как же ты до этого жила? Как скрывала свою внешность?
— Черные очки, парики, — усмехнулась я.
— Ну да, и правда, — заулыбался Тимофей.
А я залюбовалась его улыбкой. Это было так необычно. Оба мужчин раскрывались передо мной совершенно иначе. Раньше Тимофей мне казался наглым мажором, а сейчас я вижу, что всё это была лишь маска, которую он, скорее всего, привык носить, отгораживаясь от других людей. Но здесь, в уютной обстановке, эта маска постепенно с мужчины слезала.
Та же метаморфоза произошла и с Никитой.
Если раньше он казался мне вечно недовольным и угрюмым расчетливым парнем, то сейчас я видела его расслабленность и даже счастье в глазах. А еще бесконечную заботу о моём здоровье. Потому что именно он постоянно тормозил своего брата и интересовался, хорошо ли мне, нравится ли то, что они вдвоем вытворяют.
— Не делай себе иллюзию больше, хочу, чтобы ты оставалась собой, — сказал мне Тимофей, когда мы лежали в обнимку после очередного секс-марафона.
— Да, я тоже не хочу, чтобы ты менялась, — это был Никита. Он вырисовывал круги на моей спине пальцем, пока я лежала на груди его брата.
— Моя внешность немного непривычна для землян, — хмыкнула я.
— У наших волков вопросов не будет, а у приезжих если и будут, то скажешь, что сделала себе операцию, — ответил мне Тимофей.
— Точно, я видел одну блогерку в интернете, она тоже из себя эльфийку сделала с помощью пластики. Так что решено! Остаешься такой, какая ты есть! — высказался Никита.
— А как же паспорт? — лениво уточнила я.
— Переделаем фото, — фыркнул мужчина.
Какое-то время я еще поколебалась, но затем всё же согласилась с доводами братьев. Всё же они правы. Может быть, лет двадцать назад моя внешность могла удивить людей, но сейчас уже вряд ли. Новые веяния и в эту страну дошли.
На четвертый день дядя Иван всё же заставил моих мужчин отправиться на рудник. Ничего опасного там не случилось, но всё-таки требовалось, чтобы они, как владельцы, там поприсутствовали для знакомства с персоналом. Потому что народ волновался, не будет ли каких-то изменений из-за того, что у рудника сменились хозяева.
Парням пришлось отправиться вдвоем, хотя Никита не хотел никуда ехать, но дядя Иван очень сильно настаивал.
А я осталась на попечении тети Кати.
Я хотела называть её по имени-отчеству, но женщина махнула рукой и попросила продолжить её называть тетей Катей.
— Меня в поселке все так зовут, — ответила она.
Кстати, моя внешность её немного удивила, но не слишком сильно.
— Чего только молодежь сейчас с собой не делает, я тоже по молодости любила экспериментировать, — хмыкнула она и с грустью добавила: — Жаль, у нас, у оборотней, регенерация слишком высокая, любые мои татуировки или проколы заживали на следующий день. Как и краска смывается с волос, а их длина возвращается. Я пыталась коротко стричься, но волосы отрастали буквально через три-четыре дня. Потом надоело, и я махнула рукой, — рассмеялась женщина, рассказывая о своём бурном прошлом.
