Памела мотнула головой, будто подумала о чем-то неприятном, набрала полную грудь воздуха и на выдохе сказала:
— И все же они такой шум подняли, словно он ей шестого предложил завести. Может, это был лишь повод…
— Сочувствую, Пэм.
Девушка уткнулась лбом мне в грудь и забубнила в рубашку:
— Мэйбл до сих пор со мной не разговаривает, хотя с тем качком давно рассталась. Она забрала Талиту и Эбби из дурдома под симфонию бьющейся посуды, и сейчас они катаются на аттракционах без меня.
Я поглаживал спину подруги, пока она продолжала жаловаться, используя меня как опору и взмывая то одну, то другую руку в стороны.
— А теперь еще этот Клив! Он обещал встретиться со мной здесь полчаса назад, но мало того, что его нет, так он еще: «Привет, это Клив! — пародировала мужской голос на автоответчике Пэм. — Да, тот самый Клив, который вам зачем-то нужен. Я сейчас занят, оставьте сообщение после пиииии…»
— Как противно.
— Скажи! — охотно согласилась подруга, отлипая от моей рубашки.
— Я про «пиииии…» — пошутил я, и получил заслуженный шлепок по плечу.
Оно того стоило: на щеках Памелы как раз появились ямочки, когда в ее кармане заиграла песня «Everybody» группы Backstreet Boys. Блондинка закрыла мне рот рукой, предупредив:
— Знаю, знаю. Она засела у меня в голове. Ни слова. Алоу!
Спустя тридцать секунд последовательных «Угу», «Ага» и «Ясно», а также подпрыгиваний светлых бровей девушки, она сбросила звонок и выдала:
— К черту его. Раз хочет, пусть развлекается со своими салатами без меня.
— Вот это уже другое дело, — похвалил с улыбкой. — Может, я сопровожу тебя, куда должен был сопроводить он? С меня все еще причитается за фиаско с ужином.
Памела в очередной раз заверила, что не обиделась ни на меня, ни на Этти, и в извинениях нет необходимости. Новостью же стало то, что на днях моя сестрица звонила Пэм и признала свое поведение неподобающим, — это даже больше, чем то, на что я мог рассчитывать.
После непродолжительных уговоров Памела все же согласилась немного развеяться со мной. Мы зашли в первое попавшееся кафе, но ели по большей части молча, пока Пэм не спросила:
— Это она?
Не было необходимости уточнять, чье имя кроется под «она». Я уже знал это: понял по выражению миловидного лица напротив, по тому, как был задан вопрос. Но ответить на него не хватало духу.
— Полетт — та, из-за которой ты порвал с Керой? — повторила попытку достучаться до меня девушка.
Я не вымолвил ни слова, и Памела сдержанно кивнула.
Последующие три минуты тишины давили на меня с невообразимой силой. Щеки горели, а глаза отказывались подниматься на подругу.
О чем она думает? Что моя тяга к сестре значит для нее? Для нас? Для нашей дружбы? Все будет по-прежнему? Она не отгородится от меня как от конченного извращенца? А если отгородится? Или еще и Бадди в это все посвятит…
Так, спокойно. В любом случае можно все отрицать. Ответа я не дал, а значит, в щекотливой ситуации можно списать все на недопонимание, перевести в шутку, довести до абсурда и…
— Хочешь подкорректировать мою анкету на сайте знакомств? — бодро защебетала Памела, подбивая мою руку своей.
Я растерянно заморгал, выпадая из панических мыслей, оставил в покое тарелку, на которой (как оказалось) усердно выводил узоры вилкой, и встретился взглядом с большими зелеными глазами.
— Анкету? — переспросил тихо.
— Ее самую, — хихикнула блондинка. — Клив позади, сердце свободно — пора возобновлять поиски того, кто займет в нем место!
— Ты готова доверить мне такое ответственное дело? — несмело улыбнулся я, полный благодарности за то, как ловко подруга сменила тему.
— Ну, себе-то я больше не доверяю. Моими стараниями привлекаются какие-то крайне странные личности.
— Как скажешь. — Дышать разом стало как-то легче, и я улыбнулся теперь уже расслабленно, забирая протянутый смартфон с открытым профилем в тиндере [55].
— О! — спохватилась Пэм, спешно пережевывая кусок говядины. — Напиши там, что я терпеть не могу салаты!
Полетт,
МакКензи обещал прийти ко мне с минуты на минуту. До тех пор моя попа зиждилась на полу, а я пыталась завязать бант на подарочной коробке так, чтобы он не казался делом рук эпилептика, и выслушивала причитания Грейс касательно именинницы:
— У Лоис центр массы в пятой точке — ее постоянно заносит, и она не может не сетовать на это.
Девушка сидела на моей кровати, а под мостиком из ее ног спал Пон-Пон — впервые они находились в одной комнате и при этом не угрожали друг другу расправой. Массивные черные ботинки Грейс стояли на полу, чему я была несказанно рада, так как чистотой они не отличались.
— Она справится, — защищала подругу я, — ей просто нужно больше времени.
— А у Бена дурная привычка подпевать, — стенала Кучеряшка, закатывая глаза. — И песню, главное, такую богатую на слова выбрали. Блевать хочется.
— Ладно, поищу им другого хореографа.
Резиновый мячик, который последние пятнадцать минут то и дело отскакивал от стены, врезался мне в плечо.
— Ауч! — с напором возмутилась я и прикрыла место ушиба.
