Голова резко дернулась, подталкиваемая кулаком МакКензи. Кожа на щеке треснула, и челюсть вернулась на место с негодующим хрустом. Я сжал кулак добела и проложил им путь до носа парня, который позволяет себе слишком много. Он увернулся, перехватил мою руку и с силой ввернул ее мне за спину.
— Твои же правила, Коллинз, — говорил Кевин мне на ухо, надавливая на плечо, — обидел Полетт — пеняй на себя.
Я наступил ему на ногу и воспользовался ослабевшей хваткой, чтобы таки ударить его по носу, но уже локтем.
— Ты труп, — предупредил, быстро стягивая ограничивающий движения пиджак, и вступил в схватку лицом к лицу.
Полетт
Я опиралась на тумбочку обеими руками и внимательно изучала стоящую напротив Памелу. Девушка мяла губы, играя с браслетом. Зеленые глаза то встречались с моими, то вновь устремлялись к серебряной цепочке на запястье.
— Полетт, что происходит? — кротко спросила блондинка и больше не отводила взгляд.
— Званый ужин.
— На котором главным блюдом ты хотела бы увидеть меня?
Мысленно я улыбнулась шутке, внешне же сохранила непроницаемую маску. Пэм обошла разделяющий нас островок и остановилась рядом, сложив руки за спиной.
— Ты злишься на Макса? — угадала она.
— С чего бы? — пожала плечами я и пошла к холодильнику за тортом.
— Он не всегда думает о последствиях своих слов.
— Пэми, он вообще не всегда думает.
Девушка ловко обогнула меня, перекрывая путь в столовую, и обхватила тарелку с десертом руками. Я плотнее вцепилась в глиняное изделие и подтянула его к груди. Меня мало заботило отпечатается ли крем на платье — гораздо важнее было не отдать бисквит сахарной принцессе. Она и так забрала у меня слишком много.
— Я донесу сама, спасибо, — шипела я. — Хочешь помочь, возьми блюдца на верхней полке.
— Поговори со мной, Полетт, — не унималась Памела, вступив в схватку за тарелку с десертом.
— Хороша погодка, а?
— Не ерничай, я серьезно.
Бисквит начал скользить по тарелке, уползая то в сторону Пэм, то в мою. Оба наши платья получили украшение взбитыми сливками: у меня в районе груди, у нее — живота (каблуки девушки делали разницу в нашем росте внушительней), но спор ни о чем продолжался.
— Отойди с дороги, Маклин.
— Давай не будем ссориться. Лучше обсудим, что не так.
— Я скажу тебе, что не так, — перешла в наступление я, все еще держась за тарелку, как за спасательный круг в открытом океане. — Ты вцепилась в мой торт так, будто у тебя на него есть хоть какое-то право, и ждешь от меня радушия. Не ты была с ним, когда он поднимался, не ты взбивала для него крем, не ты делала пропитку, но сейчас именно ты пытаешься отобрать его у меня. Так что если хочешь мира, убери руки и сделай шаг в сторону.
Памела не шелохнулась. Ее светлые брови сошлись на переносице, а нижняя губа подалась вперед. Впрочем, она казалась скорее озадаченной, чем обиженной.
Я намерена была сделать последний рывок, побеждая в сражении за торт, но меня отвлекло мамино воззвание к Господу и пара нецензурных выражений на непонятном для гостей французском языке. Мы с Пэм одновременно обернули головы в направлении столовой.
— А если бы Генри не остановил вас, поубивали бы друг друга? — приближался мамин тревожный голос.
Первым своими громадными шагами до кухни добрался МакКензи. Его лицо припухло, кровавая дорожка опускалась вниз с губы, оставляя багровые следы на рубашке. От завязанного мною галстука остался мятый шнур, который парень теперь держал в руке.
— Пожалуй, я пропущу десерт. — Его ровный тон не соответствовал внешнему виду. — Маклин, приятно было познакомиться. Коллинз, проводишь меня до машины?
Не успела я поднять челюсть, как за его спиной возник Макс. Сейчас они были похожи как никогда.
— Это ты сделал? — обратилась я к брату без лишних церемоний.
Он лишь хрустнул шеей, но и возмущения родителей в столовой сошли за ответ. Я резко отпустила тарелку с тортом, и тот шлепнулся прямиком на идеальное платье сахарной принцессы.
Макс
— Молодец! — кричала на меня Этти, прожигая свирепым взглядом и хлопая в ладоши. — Просто молодец! Браво! Очевидно, тебе никогда не научиться держать свои приступы при себе.
— Не я это начал.
— Ты это заслужил, — встрял МакКензи и обратился к девушке: — Пойдем.
— Она никуда с тобой не пойдет, — рычал я.
— Лучше позаботься о своей паре, Коллинз.
Я кинул беглый взгляд на Памелу: мама вела ее наверх сменить одежду. У меня еще будет время попросить прощения, а сейчас нужно разобраться с этими двумя. Я сделал шаг вперед, но меня остановил папа.
— Завязывайте с петушиными боями, — строго произнес он, становясь между нами, — или повяжу обоих за хулиганство.
Этти обхватила руку МакКензи своей и прижалась к нему всем телом. Глаза ее, однако, по-прежнему были устремлены на меня. Она выглядела как котенок, который вот-вот выпустит когти.
— И чего ты хотел этим добиться? — задала Этти риторический вопрос, прежде чем уйти с другим.
«Тебя», — пронесся в моей голове никому не нужный ответ.
Полетт
Машина остановилась возле дома, но мотор продолжал гудеть.
— Если хочешь, можем еще покататься, — предложил МакКензи.
Я мотнула головой:
