А потом… Делаю то, что она мне никогда не простит. Если, конечно, узнает о моем поступке. Подвергаю ее гипнозу, чтобы узнать, откуда синяки. Я был прав в своих подозрениях, это ее парень. Его зовут Зан. Учатся вместе. Мне достаточно этой информации.
Сильнейшее желание срочно найти его, посмотреть на слизняка, посмевшего сделать такое… Сломать его пополам, перегнув вдвое, как сухую ветку.
Снова положив Эрику на постель в ее комнате, направляюсь вниз. Жажда драки растет с каждым шагом.
– Кел! Мне надо с тобой поговорить.
Суровый голос отца, который вместе с будущей мачехой стоит возле лестницы внизу, не обещает ничего хорошего.
– Я тороплюсь…
– Уверен, твои дела подождут.
Скривившись, следую за отцом в кабинет. У меня нет никакого желания спорить с ним на глазах у Джорджи. Которая, вздохнув, направляется наверх. Успеет ли прийти в себя Эрика? Не напугает ли невесту отца то, что ее дочь лежит без сознания?
Мои мысли прерывает отец, захлопнувший за нами дверь своего кабинета.
– Мне сказали, ты вчера участвовал в поединке в «Колизее». О чем ты думал, Келлум? Ты же понимаешь, что мы сейчас не можем позволить себе спровоцировать войну с кланом Ловудов?
– Я понимаю, отец. Прости меня.
– Ты считаешь, этого достаточно? Я должен наказать тебя.
– Хорошо.
– Может, ты объяснишь? Кел, я не хочу причинять тебе боль… Если у тебя была причина.
О да, она у меня была. Но не могу же я рассказать, что в «Колизее» была Эрика. Отец рассердится еще сильнее, расскажет Джорджи. Не хочу скандалов в доме. Да кому я вру? Не хочу, чтобы Эрика пострадала. Все дело в моей маленькой сестренке.
Все дело в том, что в нашем клане неписаное правило. Если ты совершил провинность, то должен за нее ответить. Кровью. Или в поединке, или… Конечно, отец не станет избивать меня плетью, как поступают многие. Он слишком любит меня и уважает, и я это знаю. Даже сейчас он ждет от меня повод отказаться от расправы. Увы. Я не могу дать ему то, что он хочет.
– Тогда встретимся в спортзале, через полчаса, – глухо говорит отец.
Это не совсем спортзал – название для чужаков, понятное лишь нам. В лесу неподалеку есть здание, врытое в землю и хорошо замаскированное. Типа бункера. Там мы тренируемся. Там мы можем обращаться в полнолуние. Там отец учил меня всему, что знает сам, с пятилетнего возраста. Там он будет сегодня истязать меня. Но я готов. Мне даже хочется кровавого поединка. Хотя жаль, что встреча с Заном откладывается. Хотя… кто знает, если смогу двигаться – отправлюсь к нему. Жажда его крови слишком сильна во мне, даже раненый, я поползу расправиться с этим подонком.
– Через полчаса, – киваю отцу и отправляюсь в свою комнату.
Упасть в обморок! Чувствую страшное отвращение к себе. В любовных романах меня всегда бесили барышни, хлопающиеся в небытие по поводу и без. И вот сама стала такой. Хотя, если подумать, гораздо хуже обморока то, что произошло между мной и Келом. Запрещаю себе вспоминать, думать об этом, но раз за разом, снова и снова проигрываю в памяти наш поцелуй. Невероятный по накалу эмоций. Но ведь это страшно неправильно! Мы… мы ведь никак не можем стать парой! Родители придут в ужас.
Да и вообще, разве у Кела есть мысли о подобном? Нет, конечно. Он был зол. Я не дала ему нужных ответов, и он решил просто наказать меня… наверное. Я не знаю, я запуталась! Меня раздирают противоречивые эмоции.
Одно знаю – я не могу больше быть девушкой Зана и должна как можно скорее ему об этом сказать. Не из-за синяков или обиды на то, что бросил меня тогда в «Колизее». Нет. Из-за реакции на Кела. Гораздо более сильной, нежели на Зана. Как же я смогу смотреть своему парню в глаза? Да никак. Не смогу. Все чувства к нему вдруг обрубило, и осталось лишь удивление и недоумение. Словно я в один момент стала другим человеком. М-да, я чувствую презрение к собственной глупости. Ругаю себя последними словами. А на людях приходится прятать чувства и улыбаться. Не хочу омрачать маме праздник. Она порхает по дому, готовясь к торжеству. Влюбленная и счастливая. Мне стыдно, что завидую ей. Потому что все так просто. Она знает, кого любит. И имеет в ответ такой же силы взаимное чувство от Грегори. А у меня – ничего. Одиночество, пустота и самобичевание. Я варюсь в них, отвлекаясь лишь на учебу. Ирония судьбы – оценки все лучше, на душе все хуже.
Последующие несколько дней я верчусь как уж на сковородке, встаю с рассветом, не высовываю нос из своей комнаты после занятий, лишь бы не пересечься с Келом. Меня мучает дикий стыд и страх встречи. Не смогу посмотреть ему в глаза. Если увижу насмешку – это меня добьет…
– Дорогая, я всю голову сломала, так мучилась, пытаясь решить, можно ли оставить вас с Келом наедине, – говорит вечером мама, и я замираю в первую секунду от страха. Ей что-то известно? Откуда такая тема?
– Я не понимаю, о чем ты, – бормочу себе под нос, который не поднимаю от книги.
