Голову отключает.
Рот… Горячий… Влажный…
Перед глазами только этот нереально влекущий рот!
Минет такая охерительная вещь… Там можно без резинок…
Стягивая боксеры вниз, она сжимает мой член и…
— Мм… Ну… Возьми его… — шепчу, вдыхая от возбуждения.
И я наконец-то получаю горячий влажный ожог её нерешительным ротиком. Рефлекторно засаживаю глубже до горла. Не контролируя себя.
Выкручиваясь, дёргается, выпуская меня изо рта.
Встречаюсь с её шокированным взглядом.
— Эй! — сглатывает.
— Ещё… — дрожит мой голос.
— Убрал руки!
Раскрываю демонстративно ладони, вдалбливаясь в подушку затылком.
— Я смотрела мастер-класс по лингам, — касаясь губами головки, мурлычет она.
Слегка скручивает вокруг ствола крайнюю плоть и резковато натягивает вниз, впиваясь в головку.
— Оо, блять! Аа!! — зажмуриваюсь от чувственного взрыва.
К хуям вся концепция с благочинностью… Всë к хуям…
— Жги, детка…
— Яся! — приглушённый стук. — Яся!! Вставай, не успеешь собраться.
И тут же стук в нашу дверь.
— Иван! Уже восемь.
Мы подрываемся на постели.
Хватая свои трусики, босиком и сомнительной походкой несусь к себе в комнату. Потому что мы опять до утра…
— Яся! — стучит опять ко мне мама. — Просыпайся, мне ехать пора!
Натягиваю стринги.
Хватаю футболку из шкафа, прикрываясь ей открываю дверь!
Не моргая смотрю маме в глаза.
— В душ и спускайся на мейк.
Иван открывает практически одновременно со мной. Взъерошенный, сонный, тепленький…
— Ванечка, спустись примерить костюм, его подгонят на тебе. Это что у тебя? — трет его щеку пальцем.
Возвращаюсь в комнату. Натянув от греха футболку, наклоняюсь за полотенцем.
— Не поняла… — мамин голос.
Бодро выпрямляюсь. У меня ещё засосы цветут! Не дай бог светануть ими. Мало ли где он меня ещё ими украсил!
— А ну-ка иди сюда.
— Зачем это? — колотится моë сердце.
Мама решительно заходит в комнату, бесцеремонно дергаясь футболку вверх и обнажая мои ягодицы.
— Ма-а-ам! — возмущённо отлетаю от неё на несколько шагов.
— Что это, Яся?!
— Что?.. — в панике закусываю губу.
— Сердце.
— Какое сердце??
— Такое!! — за локоть разворачивает меня задницей к зеркалу и снова дёргает ткань вверх.
Бо-о-о-оже!
Мне хочется повопить чаечкой! Потому что отпечаток этого чертового сердца на щеке у Вани! И она сейчас его собственноручно оттирала!
И в центре там смачная буква «Я». Яшин. Яша. Прибейте меня…
Так глупо спалиться!
Я стою с онемевшим лицом.
Мама в шоке оседает на кровать.
— Яся… — шепчет она, прижимая руку к груди.
Сглатываю…
— Яся… Ты же не спала с ним, правда? — жалобно и с надеждой смотрит на меня.
Мои глаза наливаются слезами. Я неуверенно качаю головой. И отрицательно и положительно.
— Мамочка… не говори папе пожалуйста, — шепчу я, складывая умоляюще руки.
— Ясенька, ты что?! — и мне кажется, я чувствую, как у неё шевелятся от ужаса волосы.
Она переводит взгляд на стену между нашими комнатами.
— Мам… — оседаю, кладу голову на колени. — Ваня не виноват, это я всë…
Мне так страшно, что она его разлюбит! Что болит сердце.
— Яся… — шепчет ошарашенно. — Зачем?!
— Я люблю его… — рыдаю я навзрыд. — Не говори папе…
Её рука заторможенно гладит меня по волосам. Чувствую, как трясутся пальцы.
— Ясь!! — залетает с сигаретой Иван с балкона. — Ты чего?!
Застывает в дверях, заметив маму.
Они встречаются взглядами. Иван бледнеет.
Мама медленно встаёт.
— Зачем, Вань? — обиженно хватается она за горло.
Я плетусь к Ивану, мне хочется закрыть его от маминого обвиняющего взгляда.
— Ну зачем так?!
Он обнимает меня крест-накрест, пряча в объятиях.
— Простите, Ольга Валерьевна… — хрипло и открыто. — Я люблю еë… очень.
— Боже ты мой! — отворачивается от нас, закрывая руками лицо. — Как я могла не заметить?!
Мы стоим в тишине, как перед казнью.
Мама, глядя на нас через отражение в зеркале, обмахивается руками.
— Мам, водички? — пищу я тихо.
— Так! — встряхнувшись, сдувает с лица упавшую прядь. — Разлиплись немедленно! В душ! Потом — вниз. И чтобы… — поджимает губы. — Смотреть не смели в сторону друг друга! Три камеры вас сегодня сопровождает!
— Так ты не скажешь??
— Иван! Костюм мерить, — указывает властно пальцем ему на дверь. — Прямо сейчас!
Тоном актрисы из старого фильма — «Дети, уймите вашу мать!».
Поцеловав меня в висок, Ваня растерянно ретируется.
Мама хватает полотенце, и пока я несусь в душ, успевает два раза прижечь с остервенением мне по заднице.
Запираюсь!
Боже-боже… Нам пиздец!
Алексей Михайлович, Борис и еще несколько незнакомых человек беседуют с нашей директрисой. Камеры выключили…
Мы с Ясей — чуть в стороне.
Мимо нас пробегают мелкие. Все в школьной форме. Потому что другой парадной не предусмотрено, а выглядеть надо сегодня парадно.
— Ты здесь жил? — шепчет она.
— Ага…
Закусывая губу, отворачивается к подоконнику.
— Я-я-ясь?..
— Мне нужна салфетка, — достаёт зеркальце.
Прошу для неё влажные салфетки у сопровождающего нас стилиста. Который всё время что-то поправляет на нас, пытается припудрить перед включением камер. Хрен отмахаешься, короче.
— Царевна, прекрати, — протягиваю ей салфетки.
— Не говори мне прекратить. Иначе, я буду рыдать ещё сильнее.
