В коридоре, неподалёку от нас стояли сам император и герцог Эрвейский. Лицо правителя было мрачным, а герцог пылал яростью.
— Вам показалось, — ровно отозвался принц. — Правда, леди Илейра.
Он серьёзно думает я буде его покрывать? Да он безумен!
— Неправда! — выкрикнула я и отлипнув от стены рванула к герцогу, прячась за его спиной.
Мужчина переглянулись, словно ведя немой диалог. Император кивнул, а лорд Фернор повернулся ко мне.
— Идём, Илейра, провожу пока тебя в свою комнату.
Приобняв за плечи повёл меня по коридору, не давая оступиться. Меня трясло и шатало после пережитого. Не скоро я забуду свой первый выход в свет…
— Ко мне в кабинет, — услышала я вдали голос правителя. — Немедленно!
Он старался дышать глубоко и размеряно, пытаясь успокоиться. Дион был зол. Даже не так, его душило самое настоящее бешенство. Перед глазами так и стояла мерзкая сцена, где венценосный зарвавшийся щенок нагло лапал его дочь желая принудить к близости!
А ведь уже было пара скандальных эпизодов, когда пылающие гневом отцы, мелкие аристократы, требовали призвать Колдера к ответу. Они обвиняли принца в насилии над своими дочерьми, но тот всегда с самым честным видом заявлял — всё было по взаимному согласию. Все эти обвинения, не более чем месть обиженных девиц, которые думали, что стоит залезть к нему в постель и он на них женится, а по факту связь была разовой, с чем девицы оказались не согласны. Император, да и сам Дион, верили Колдеру. Репутация у него, конечно, скверная, но он не насильник! Ему такое попросту не нужно. Получается они… ошиблись?
Именно к таким горьким выводам невольно пришёл герцог. То, что Илейра отделалась испугом, не заслуга Колдера, а удачное стечение обстоятельств. Не появись они с Гайроном в коридоре, быть беде. А он ещё сердился на друга и сюзерена за то, что тому понадобилось что-то срочно обсудить подальше от чужих ушей. Именно просьба друга и его настойчивость, получается спасли Илейру. Одно Дион знал точно — не простит.
Когда он сблизился с тогда ещё принцем Гайроном, тот уже был женат и у него подрастал сын четырёх лет отроду. По сути, Колдер вырос у него на глазах. Да герцог этого мальчишку видел чаще собственных детей! И невольно относился к нему с неким снисхождением, которое принято испытывать в отношении людей близких.
Несколько лет до наследования престола и несколько после, Гайрон работал на износ. Он делал всё, чтобы вникнуть во все тонкости правления таким большим государством и укрепить свои позиции среди аристократии. Ему это удалось. Обратной стороной медали оказалось то, что сына и жену он видел редко. Почти не уделял им внимания. Тогда его юная супруга направила всю свою любовь на единственного сына. Спустя восемь лет после рождения Колдера на свет появился Раскер, но первенец так и остался любимцем императрицы.
Излишнее потакание любому капризу юного принца привело к тому, что вырос тот капризным, избалованным и не признающим отказов. Гайрон опомнился, попытался заняться воспитанием старшего сына, но результаты оказались плачевны. Колдер совершенно его не слушал, да и жена чуть что становилась в защиту любимого ребёнка. Тогда император решил отступить. Думал мальчишка повзрослеет, поумнеет и разговор будет иным. Занимался младшим сыном, выжидая, когда перебесится старший. Оказалось, ждал он зря.
В восемнадцать, на определении типа магии и её потенциала, выяснилось — наследник удивительно бездарен магически. Слабенький маг воздуха. Удел таких — бытовая магия. Естественно, об обучении в столичной академии после такого не могло быть и речи. Гайрон не хотел, чтобы кто-то узнал, насколько слаб наследник и нанял учителей в частном порядке, предварительно взяв с каждого магическую клятву молчания. Увы, Колдер на подобную заботу отреагировал очень бурно и крайне негативно. Не проходило дня, чтобы отец и сын не скандалили. Императрица пыталась вмешаться, но её не слушали ни муж, ни сын.