Никогда бы не подумала, что я смогу залезть босиком на сосну. Полагаю, что и Ярик не ожидал, что перепрыгнет ручей шириной в три метра.
Быстрее, выше, сильнее.
Ярик не уступал мне ни в чём, как и я ему. И ничто не могло прервать нашей с ним борьбы, кроме одного. Одного сильного соперника, которого нам не составляло труда обойти. Надо было только объединиться.
Враги на всю жизнь.
Странно, что многие считали нас лучшими друзьями. Даже как-то забавно было.
Забавно было так же осознать, что и спортивное ориентирование стало для нас лишь хобби, даже не увлечением.
Однако появилась одна вещь, о которой, и только о которой я бы хотела рассказать.
Иногда мне было очень уютно рядом с Яриком. Были времена, когда мы могли неделями ничего не делать. Хотя, как утверждал Ярик, ничего не делать человек просто не способен.
Всё лето после окончания школы мы ели мороженное, готовили горячие бутерброды друг для друга, читали рассказы Рея Бредбэри вслух, ходили в театр юного зрителя на детские спектакли. Они были гораздо интереснее и талантливее поставлены, нежели спектакли для взрослых. Мы по вечерам зажигали свечи у него на даче, а не лампочки и болтали до полуночи под одеялом, а потом выходил под ночное небо любоваться звёздами. Мы придумывали новые истории про созвездия, мечтая когда-нибудь открыть своё собственное.
В дождливые летние дни мы бежали на речку купаться, потому что вода в наших краях была теплее под дождём, чем под солнцем. А когда вода в нашем организме превышала 80% мы шли в кино, после долгой и тщательной просушки. Ярик приноровился сушить мои волосы феном, намного, намного лучше, чем я.
В такие дни я могла отчеканить от зубов определение слов «уют» и «комфорт».
Мы были так беспечны, что письма из университетов стали для нас полной неожиданностью, хотя ждали их мы целое лето. Ждали так же сильно, как письма из Хогвардса. Хотя… Нет! Однозначно письма из Школы Чародейства и Волшебства Хогвардс были намного ожидаемы, но не реальны.
Но вот незадача: мне пришёл один конверт, а Ярику два.
Санкт-Петербург и Москва.
Конечно же Питер! О чём тут думать.
Но Ярик положил оба конверта на стол перед собой, даже не раскрыв их, обхватил голову руками и стал ерошить ржаные волосы.
– Эй, вражина! – злобно произнесла я , пнув ногой стул, на котором он сидел. – О чём тут можно думать?! Конечно же Санкт-Петербург!
Ярик ничего не ответил, а только поскрёб ногтями по столу, словно кот по утру.
– Поехали в город? – наконец произнёс он.
Всю дорогу мы ехали молча.
Хотя в поездке на велосипеде есть своя особая молчаливая романтика.
Ветер развивал выбившиеся из косы пряди светлых волос, разгоняя тревожные мысли. Велосипед Ярика иногда поскрипывал, оповещая всадника об очередной кочке или ямке.
Вокруг шумели деревья, тополя и осины. И ни одной машины. Никто не ехал ни в город, ни в деревню. Благодать.
Солнце. Не высоко не низко.
Я дышу полной грудью и начинаю придумывать свою неделю.
Сейчас мы доедем до города. Тихого и приятного, родного города. Который так неуклюже старается попасть в ногу со временем. Все эти новые технологии и модернизации явно не для него.
Купим мороженое. Я как обычно фисташковое, а Ярик банановое.
Я буду нещадно кусать холодное лакомство, обжигая язык, а Ярик будет закидывать мороз прямо себе в горло, орудуя языком словно лопатой.
Когда наедимся, поедем по домам, расскажем родителям о письмах.
Если задержимся до ночи, то на дачу поедем с утра.
Впереди ещё большая половина августа. Его лучшая и одновременно худшая половина. Прощальная половина, наполненная светлой грустью.
Впереди ещё большая половина дороги.
Ярик что-то напивает себе под нос.
А у меня в голове уже великий план покорения Питера.
