Свои нереальности полностью

Мой рассказ. Я писал его всё лето. Он очень длинный для рассказа. Но по-другому его никак не назовёшь.

Яра и решит, как мне поступить с ним.

Куда мне поступить.

– Ну чего? – я аккуратно спланировала на диван, стараясь не пролить чай. В каждой руке по кружке. Чёрный и зелёный, травяной.

Ромашковый чай – звучит романтично, но на деле такая гадость. Я такое не пью. У меня в кружке чёрный чай с ежевикой.

– Я хочу прочитать тебе мой рассказ – спокойно ответил Ярик и отхлебнул из протянутой кружки глоток ромашкового пойла.

На мгновение моё сердце застыло в жадном трепете ожидания.

Я нахмурилась, силясь унять раздражение и беспокойство, а он начал читать.

Его рассказ был о двух маленьких монстрах, которые пребывали в бестелесном существовании. Они бродили между мирами, собирая для себя оболочку.

В каждом слове, что читал Ярик с листа, был двойной смысл, если не тройной. Он зашифровал шифр. Все эти его существа, монстры, планеты и звёзды, воздушные медузы и усатые бабочки напоминали мне все те книги, что мы читали в детстве. Но это не было похоже ни на одну из них.

Как будто знакомая речь, которую я никогда не слышала, идея рассказа располагала к себе.

– Погоди, – остановила его я, – мне нужен ещё чай.

Идя на кухню, я кусала нижнюю губу и думала, как же я ему завидую.

Он всё лето писал, а я валяла дурака. Какие-то жалкие наброски и рассказики на два листа.

Пока я наливала чай, меня одолевало чувство зависти. Пустой беспросветной зависти. Почему я этого не сделала? Не написала что-то стоящее?

Пока я разбавляла себе чай холодной водой, я старалась придумать, что сказать Ярику помимо «придурок, засранец, это я должна писать, я должна писать из нас двоих, я»!

Руки дрожали, когда я несла чай в гостиную.

– … а потом они проснулись, все семеро, – Ярик перевернул страницу, – смотря друг на друга, они не понимали, что настало утро. Ветер играл с несуществующими занавесками, а несуществующие птицы пели трели.

Когда тёплый свет коснулся их бледных плеч, они обернулись. Где-то вдалеке, там, где смыкаются круглые астероиды, показалось солнце.

Яра молчала. Глаза её бегали по ковру. Она что-то пыталась прочитать на полу. Между цветных строк паласа.

– Что скажешь? – я с нетерпением ждал её ответа.

– Это… хорошо, – Яра явно силилась подобрать слова. – сильно и неожиданно.

– И всё? –

– Мне очень понравилось, – сказала она, но её зубы щелкнули, превратив снисходительную улыбку в звериный оскал

– Можно попросить тебя, – начал я замявшись, – написать рецензию?

– Ну так проси. –улыбнулась она.

Пока Яра стучала по клавишам ноутбука, я готовил бутерброды, чтобы поджарить их на костре.

– Готово! – торжественно объявила она.

– Читать уже можно? – я бросил нож, так и не дорезав последний кусок сыра.

– Читай, а я костёр разводить. – бросила в спешке Яра.

Она почему-то сначала помчалась наверх, вместо того что бы сразу пойти во двор за дровами.

– Я к реке, жду тебя там – крикнула она с порога. Я не успел опомниться, как она, хлопнув дверью, скрылась за калиткой.

– Погоди, я возьму дрова – крикнул я, высунувшись из окна.

– Возьми еду, – крикнула она ничуть не замедлив шаг, – и сообрази что-нибудь попить.

Яра тащила связку мелких дров за спиной, укрытых пледом. В руках она несла что-то ещё, я не успел разглядеть.

Когда я пришёл на берег, пламя взмывалось до самого неба.

Яра сидела у самого огня, обхватив руками колени. Её взгляд был такой спокойный и даже, не побоюсь этого слова, благоговейный.

Я сел рядом, и мы молча пялились на красно-жёлтые языки.