Сегодня, в день поминовения Аши и Рамеша Прасат, в храме и у его подножия собрались все жители деревни. Все те, кто еще не переставал верить в возвращение их сына, Рама. Кришна поднялся по ступеням к алтарю, где у статуи Бога стояли два портрета — Аши и Рамеша. Их лица освещали языки пламени в позолоченной чаше. Он вдруг понял, где мог видеть их раньше — в детских снах. В них он маленьким мальчиком бегал по полю, звонко смеясь. От странных мыслей Кришне стало не по себе. Это воспоминания или же его воображение? По щеке скатилась слеза и сердце сжалось. Ему знакомы эти два лица. Если раньше, в доме Прасат, он ничего подобного не замечал, то сейчас, мысли не выходили из головы. Он слишком долго находится на этой земле и слишком сильно проникся к этим людям.
— Почему вы не начинаете, священник? — интересовалась женщина.
— Если вы помните, нужен еще один человек, что бы ритуалы были полными. Но так, как Рама нет с нами, мне помогала Аста. Вы сами выбрали ее для обряда, несмотря на то, что это должен делать сын семьи, — отвечал священник.
Взгляд священника опустился на Кришну, который мысленно был не здесь.
— Нужно решить, священник, пока благоприятное время не закончилось.
— Господин Кришна, — обратилась тетя Ила, к сидящему перед огнем, мужчине. — Асты с нами нет, а нужно успеть сделать все до полудня. Если бы вы согласились помочь закончить ритуалы, мы были бы благодарны.
— Но это не по правилам, Ила.
— Аста тоже не была дочерью Прасат, но вы, все же, приняли ее. Дали разрешение на ритуалы, — заметила Ила. — И никто это не осудил.
Мужчина поднял на женщину взгляд полный непонимания. Как это он, совсем чужой для семьи Прасат, станет совершать ритуал? Когда он понял, что именно от него хотят, почему-то кивнул. Если это важно для деревни, то и для него тоже. Ему и в голову не приходило занимать чье-то место. А после всех ритуалов у Кришны сложилось такое впечатление о себе. Но он не Рам, и быть им не может. Тогда, откуда же к усопшим такое чувство? Переживание. Обида. Будто он забыл о чем-то, и не может вспомнить. Быть может, это влияние людей Прасат? Они стали ему ближе. Позволили провести службу вместо Рама и Асты. Накинули на него еще одну обязанность, словно петлю.
Я заметила радугу на небе и улыбнулась. Где-то свершается что-то хорошее.
— Хороший знак, — сказала Амала.
— Сегодня в храме Прасат поминовение усопших. Я была бы намного счастливее, находясь там, но не могу.
— Идешь на принцип? Ждешь, когда он сам приедет и попросит?
— Было бы приятно увидеть господина Рао Сингха в таком положении.
— Думаешь, он переживает за себя? Думаешь, это его оскорбит? Наверное, очень тяжело ему сейчас приходится, — задумалась Амала, вглядываясь на дугу на небе. — Быть кем-то, от кого ждут ответственности, постоянно выслушивать жалобы жителей и идти у них на поводу — это не так легко.
— Его никто не заставлял принимать такое решение и становиться главой Прасат. Есть правители, которые правят людьми. А есть Кришна, и люди правят им, — заметила я. — И, похоже, им это удается.
Войдя в дом Прасат, Кришна внимательно осмотрелся. В голове всплывали картинки и тут же исчезали. Почему его сердце так беспокойно? Он вдруг отчетливо вспомнил запах мангового сока, который не может терпеть. На стене, где висели фото Аши и Рамеша, была ниша еще для одной фотографии. И бледный потертый след говорил о ее присутствии когда-то.
— Вы что-то ищете? — спросила Ила, заметив его озадаченный вид.
— Здесь висело еще одно фото. Где оно? Кто на ней?
Женщина, молча пошла к кладовой. В ее руках зазвенела связка ключей. Отыскав нужный ключ, открыла дверь в темную комнатку.
— Здесь хранятся воспоминания, — прошептала тетя, войдя в кладовую.
Кришна шел за ней. Здесь, правда были все воспоминания: детская кроватка, альбомы с рисунками, игрушки и одежда. Мужчина рассматривал все с большим интересом. Понимая, что своего детства он не помнит, немного испугался. Не может быть, чтобы человек не помнил детства.
— Каждый год на день рожденье Рама мы покупаем подарок. И делаем это до сих пор.
Женщина показала гитару, купленную к двадцатилетию.
Кришна ощутил волнение и восторг от этой черной гитары, словно он мечтал о ней всю жизнь. Аккуратно повертел ее в руках и даже попытался что-то сыграть. Но позже появилась досада. А следом, опустошенность. Мысль о том, что в его жизни чего-то не хватает, сильно тревожила.
— Я начинаю думать, что живу не своей жизнью, — заметил Кришна, осматривая кладовую. — У меня есть настоящее и будущее, но нет прошлого. Я не помню своего детства.
— Как это, господин Кришна?
— Я не помню своих родных родителей. Не помню то, как мы играли. Не помню то, как мы смеялись. И смеялись ли вообще. Моя жизнь началась в шестнадцать лет в доме Рао Сингха. Я увидел Махеша, Салиму, Манишу и Лакхана, и считал их родными.
