В помещении повисла тишина. Слышались только отдельные вздохи, шорох одежды и шарканье ног, переминавшихся, в результате долгого стояния на одном месте, сотрудников. Следователь вновь обвел всех взглядом.
–Еще раз повторяю. До беседы со мной, большая просьба, издательство не покидать. Для следствия может иметь важное значение, информация, которую, возможно, я от вас получу.
Вновь наступила тишина.
–Если у Вас все, то можно уже идти?– Кира вызывающе посмотрела на представителя закона.– Я же не арестована, насколько я понимаю?
Следователь усмехнулся.
–Разумеется. Вы не арестованы, и можете идти. Не смею Вас больше задерживать. Позже мы еще побеседуем.
Гордо вскинув голову, Кира направилась в сторону коридора. Во вновь наступившей тишине отчетливо раздавался ритмичный стук каблучков бухгалтерши.
–У такой женщины лучше не стоять на пути,– улыбнулся Владимир Владимирович, провожая взглядом восхитительную попку и красивые, стройные ноги бухгалтерши.
–Надеюсь, мы все можем идти по своим рабочим местам?– сердито спросил Денис, проследив за взглядом следователя.
–Конечно. Тем более, что Вашу-то непричастность подтвердила свидетельница. Если, конечно, она не солгала.– Колючий взгляд встретился с взглядом арт-директора.– Со свидетелями такое бывает. Например, когда они хотят выгородить кого-то или отвести подозрения от себя.
–Да как Вы смеете?!– гневно сверкнув глазами, Денис двинулся в сторону следователя.
–Денис! Иди, работай,– повелительный голос Арсения, вновь заставил всех одновременно повернуть головы, на это раз, в его сторону.
«Мы как китайские болванчики, вертим сегодня головой туда сюда»– вяло подумала Маша.
Денис смерил следователя сердитым взглядом и пошел к себе.
––
Для беседы с сотрудниками следователю Захарову предоставили небольшую переговорную. Он, естественно, неприменул отметить, что название очень соответствует, тому, чем он собирается заниматься.
Сотрудники приглашались в переговорную по очереди. С кем-то беседа длилась недолго. Всего несколько минут. Другие задерживались в переговорной на довольно продолжительное время. В кабинете Фаины Родионовны работала бригада сотрудников прокуратуры, приехавшая вскоре после того, как начался «опрос» работников издательства.
Около четырех часов Захаров вышел в общий зал и обратился к Маше.
–Мария Александровна, уделите мне немного времени. Прошу прощения за задержку,– улыбнулся он и галантно пропустил Машу вперед себя.
–Итак, Мария Александровна, я побеседовал со всеми остальными работниками издательства. Теперь хочу поговорить с Вами, как с самым приближенным к погибшей человеком, а следовательно, знавшей ее лучше других.
Маша пожала плечами.
–Я отвечу на Ваши вопросы, разумеется, но мы не были слишком уж близки с Фаиной Родионовной. Наши отношения, в основном, были чисто деловыми. Я имею в виду, мы не вели задушевных бесед и не были подружками, поверяющими друг другу тайны.
Следователь расплылся в радостной улыбке.
–Ну, я этого и не ждал. Я имею в виду, тайны,– ухмыльнулся он.– Судя по тому, что я услышал от всех остальных, Фаина Родионовна, вообще, была человеком довольно замкнутым, не склонным делиться чем-то личным. Я прав?
–Да, правы.
–Ну и отлично. Тайны нам пока ни к чему. Расскажите мне о последних днях вашей работы. Не было ли чего-то необычного. Может быть, Ваша начальница упоминала о каких-то неприятностях, как-то связанных с работой. Может, она с кем-то ругалась.
Цепкий взгляд вгрызался в Машу, как будто проникая внутрь и просвечивая ее мысли и чувства рентгеновским аппаратом.
–Ничего необычного,– твердо сказала Маша. Владимир Владимирович хищно улыбнулся.
–А коллеги, с которыми я беседовал до Вас, утверждали, что, к примеру, именно вчера Фаина Родионовна поругалась, причем довольно сильно сразу с несколькими людьми. Вы это подтверждаете.
–Ну, что-то такое было. Но я вчера очень плохо себя чувствовала, так что не могу с уверенностью сказать. А после обеда Фаина Родионовна отпустила меня домой. И потом, она довольно часто с кем-нибудь ругалась. Она была э… вспыльчивая. Легко выходила из себя. Потом быстро остывала,– грустно улыбнулась Маша.– Так, что в том, что она на кого-то накричала, ничего необычного нет.
–Ага,– радостно потер руки следователь.– Значит, несмотря на плохое самочувствие, Вы все же заметили и подтверждаете, что она кричала, а, следовательно, с кем-то ссорилась. Ну, или лучше сказать выясняла отношения.
–Да, но…
–А с кем именно выясняла отношения Фаина Родионовна.
–Я не помню. Повторяю, я очень плохо себя чувствовала. Мне было не до чужих выяснений отношений,– Маша опустила глаза.
–Надо же. А сегодня Вы выглядите вполне здоровой. Просто удивительно! Конечно, Вы немного бледны, но оно и понятно. Новость-то неприятная, трагическая. Позвольте полюбопытствовать, что же за болезнь с Вами приключилась, что еще вчера Вы были так больны, что ничего вокруг себя не замечали и не обращали внимания на крики, которые, по словам других сотрудников, были слышны не только в издательстве, а и на других этажах, а сегодня Вы уже чудесным образом исцелились.
