–Ну, на первый взгляд, вроде не зачем. Но мотивы, Мария Александровна, бывают самые разные. И порой, совершенно неожиданные. Так, что все может быть. Я так понимаю Вы подруги. Так скажу сразу, ее я ни в чем таком особенном не подозреваю. По крайней мере, не больше чем всех прочих. А то ведь передадите ей мои слова, и она после этого подкараулит меня где-нибудь в уголке и голову отгрызет,– он хохотнул.
Так как он замолчал, Маша с надеждой покосилась на дверь. Может, у него к ней вопросов больше нет и она свободна?
–Еще пара вопросов,– проследив ее взгляд, и угадав, о чем она думает, сказал Захаров.– А Ваше предположение насчет ограбления – это только предположение или Вам известно, что у Фаины Родионовны были какие-то ценности, может что-то антикварное, ну или большая сумма денег припрятана где-нибудь в чулке.
– Я не знаю. Просто, недавно я занимала у нее довольно крупную сумму и она, насколько я поняла, принесла ее из дома.
– Почему Вы так решили?
– Если бы деньги были в банке, она могла перевести их мне на карту,– пожала плечами Маша.
–Логично. А сколько Вы у нее занимали?
–Пять тысяч долларов.
Захаров удивленно приподнял брови.
–Довольно солидная сумма. Я пока не стану уточнять для чего Вы их брали, но вполне возможно, я сочту, что этот вопрос имеет отношение к делу. Так что не обессудьте. А как давно Вы брали деньги?
–Две недели назад. И я,– Маша замялась,– как раз сегодня собиралась их вернуть.
Брови следователя совершили очередной скачок.
–Да, что Вы! И впрямь, все одно к одному.
–Послушайте. У меня были неприятности личного характера, не имеющие никакого отношения к работе. И… когда я мучилась похмельем, как я уже сказала, – она гордо вскинула голову, потому, что позор и унижение нужно нести с гордо поднятой головой, – я разоткровенничалась с одним своим хорошим знакомым и рассказала ему про долг, и про то, что мне неудобно из-за этого перед Фаиной Родионовной. И сегодня он принес мне деньги, чтобы я отдала их ей…
–Какие хорошие люди Вас окружают,– ухмыльнулся следователь.– Тут, когда нужно пятьсот рублей до зарплаты занять, хрен у кого допросишься, извините. А вам пять тысяч долларов то один, то другой запросто одалживают.
Маша сердито посмотрела на него.
–Вы меня в чем-то обвиняете?
Захаров махнул рукой.
–Нет, завидую.– Он вновь посерьезнел.– Я просто размышляю, Мария Александровна. А Вы, я смотрю, тоже злиться умеете, не так агрессивно, как Ваша подруга, а даже мило. Но злиться и обижаться на следователей дело не благодарное. Это наше ремесло неприятные вопросы задавать и еще более неприятные предположения делать. Мы, люди до крайности циничные.
Маша поднялась, решив, что хватит с него. Она вообще, насколько она помнила по всяким детективам, не обязана отвечать ни на какие вопросы, как и все остальные сотрудники, кстати. Вставать в позу, конечно, не стоит, но и сидеть тут с ним до ночи она не собирается.
Захаров задорно улыбнулся.
–Понимаю, я Вам надоел. Я бы себе такой, везде и во все сующий нос, тоже надоел. Последний вопрос. Вчера состоялась еще одна беседа на повышенных тонах между Фаиной Родионовной и…– следователь полез в свои записи.
–Львом Николаевичем…– подсказала Маша. Закладывать горе-писателя у нее желания не было, но и покрывать его она тоже не собиралась. К тому же он псих, и вчера он угрожал Фаине Родионовне, перед тем как уйти. Конечно, навряд-ли это он ее убил, но мало ли.
–Да, да именно. Скажите, он произносил угрозы в адрес Вашей начальницы во время вчерашней ссоры?
–Да, но я не…
–Вопросов больше не имею,– улыбнулся следователь. Маша вздохнула. Но с другой стороны, это же его работа выяснять, кто виновен, а кто нет. Если чокнутый Лев Николаевич невиновен, это же выяснят, наверное…
Маша подошла к двери и остановилась.
–Скажите, а деньги, те, что я собиралась вернуть Фаине Родионовне я должна сдать Вам, как улику?
Следователь улыбнулся вполне добродушно и даже весело.
–Нет, к сожалению, нет,– он засмеялся,– хотя я бы, лично, против подобной улики не возражал.– После этого он вполне серьезно добавил.– Можете отдать их Вашему издателю. К делу они, судя по всему, отношения не имеют, а он, как наследник погибшей, имеет полное право их получить.
Маша кивнула.
–До свидания.
–До свидания, Мария Александровна. Если что-то, вдруг, вспомните, мало-ли, звоните. Буду рад Вас слышать. Но, я полагаю, я еще появлюсь здесь, так что мы, наверняка, увидимся. Всего доброго, берегите себя.
––
Услышав, что дверь открылась, Кира оторвалась от документов, лежавших на столе и, отчеркнув ногтем строчку, на которой остановилась, довольно недружелюбно спросила:
–Что тебе здесь нужно?
Денис подошел к столу.
–Почему ты это сделала?
–Сделала что?– взгляд темных глаз был холодным, даже враждебным.
–Сказала, что была со мной.
Кира насмешливо улыбнулась.
–Потому что не хотела, чтобы на тебя прямо там надели наручники. У тебя был такой вид, как будто это и впрямь ты пришил старуху. Думаю, все так и решили,– Кира передернула плечами.– Надеюсь, что я все же лжесвидетельствовала не в пользу убийцы.
Денис помотал головой.
