–Я ее не убивал…– голос у него был хриплый, напряженный. Кира вновь пожала плечами.
–Так какого черта ты выглядел таким перепуганным? Прямо позеленел весь,– с издевкой сказала она.
–Все слышали, как она вчера кричала… Я растерялся, когда услышал, что ее убили…
–Да она вчера орала не только на тебя. Всех облаяла. Хотя, увольнением она грозила только тебе…
–Я ее не убивал,– хмуро повторил Денис.
–Отлично. Значит, я помогла невиновному.– Она посмотрела на Дениса равнодушным взглядом.– Если у тебя все, то мне нужно работать. Смерть главного редактора, происшествие, конечно, ужасное, но бухгалтерской отчетности, к сожалению, не отменяет.
–Кира…
–Мне нужно работать,– в ее голосе прозвенел металл. Бросив взгляд на прекрасное, равнодушное лицо, Денис вышел.
––
Развернув кресло спинкой к двери и закинув ноги на подоконник, Арсений неподвижным взглядом смотрел в окно. С того момента, как он увидел тело тетки на полу ее квартиры он впал в непривычное для него оцепенение. Казалось, все внутри подернулось корочкой льда, притупив чувства и восприятие окружающего.
–Арсений…
Медленно развернувшись, издатель взглянул на вошедшую в его кабинет Машу. Слабая улыбка тронула плотно сжатые губы. Маша впервые заметила на его всегда по-мальчишески задорном, расплывающемся в радостной улыбке лице, едва наметившиеся морщинки вокруг глаз и возле уголков губ. Он был очень бледен, а потухший взгляд казался пустым и отрешенным от окружающего.
–Мне очень жаль,– Маша с сочувствием посмотрела на него. Арсений кивнул.
–Да, мне тоже.– Он кашлянул, пытаясь придать голосу обычное звучание.– Мы с ней постоянно ругались. Она, порой была невыносима…– голос предательски дрогнул, но он взял себя в руки.– Но я любил ее.
Арсений грустно улыбнулся.
–Она всегда была рядом. Всю мою жизнь, сколько я себя помню. У нее не было своих детей и, вероятно, свои нерастраченные материнские чувства, она изливала на меня. В своей своеобразной манере… Вообще, она была добрейшая душа. Вся эта грозность, суровость, это все была верхняя оболочка, а под ней огромное сердце. Нежное и любящее.
В глазах его задрожали слезы. Маша подошла, и прижав белокурую голову издателя к себе, нежно погладила ее. Арсений всхлипнул, но вновь быстро смог взять себя в руки.
–Тетка тебя очень ценила. Всегда ругалась на меня, что я дергаю тебя по пустякам,– он усмехнулся.
–Да. Она была замечательным человеком…
–Какая сволочь могла вот так…
–Я надеюсь, полиция сможет разобраться,– сказала Маша. Арсений пожал плечами.
–Да, возможно…– он посмотрел на Машу.– Я не представляю, как сказать матери… Она еще так ничего и не знает. Знаешь, они с самого детства постоянно ссорились, но при этом были очень привязаны друг к другу. Могли наговорить друг другу всякого, а потом забывали о ссоре, как будто ничего и не было.
Маша не знала чем можно помочь в такой ситуации, да и можно ли вообще хоть как-то помочь, когда случается такое большое несчастье. Подобные вещи можно только пережить. Пройти через боль, выдержать чувство скорби и потери, и ждать, пока время постепенно будет притуплять болезненные ощущения, делая их чуть слабее, и в конце концов, невыносимое, разрывающее душу чувство, превратится в печаль, в воспоминания, в светлую память с оттенком грусти.
–Арсений, я брала у Фаины Родионовны в долг. И хотела отдать сегодня… Вот…– Маша протянула Арсению конверт с деньгами. Он уже вновь утратил интерес к происходящему, погрузившись в собственные размышления. Махнув рукой, он с отсутствующим видом сказал:
–Оставь себе, Маруська. Ей они больше не нужны.
–Пять тысяч долларов,– сказала Маша. Услышав ее слова, Арсений, даже с некоторым любопытством взглянул на нее.
–И зачем тебе, интересно, понадобилась такая сумма? Эликсир вечной молодости закончился, понадобилось закупить новую партию?– он усмехнулся.– Я всегда знал, что с твоей обманчиво юной внешностью что-то нечисто.
Маша про себя отметила, что раз он не утратил способность шутить, значит не все так плохо. Через какое-то время он оправится.
–Возьми деньги,– сказала она, почти всовывая ему конверт в руки, так как он не делал попыток взять его. Арсений вновь махнул рукой.
–Все равно оставь себе. Считай это теткиным прощальным подарком. Мне они не нужны.
Маша положила конверт на стол и постучала по нему пальцем.
–Деньги, Арсений.
Она вышла и прикрыла за собой дверь. Арсений вновь неподвижно застыл в кресле, рассматривая теперь противоположную стену своего кабинета.
––
–Владимир Владимирович, мы все осмотрели. На первый взгляд, ничего особенного не нашли. Тонны бумаг. Всевозможные рукописи, какие-то заметки, вероятно, написанные самой жертвой. Чтобы все просмотреть подробно понадобится пара дней. Ребята отвезли комп из кабинета в управление, там сейчас изучают содержимое, пока ничего не нашли.
