Секретарь автоматически пожал протянутую ладонь, содрогнувшись от взгляда Воронова. Каре-зеленые глаза руководителя экспериментального отдела, будто невидимыми лучами просверлили пару дырок в черепе первого секретаря. Сквозь эти отверстия в мозг проникли тонкие щупальца. Много, много. И каждая клетка мозга оказалась во власти взгляда этого странного молодого мужчины. Создалось ощущение, что если бы Воронов приказал секретарю раздеться до нога и выйти на улицу, тот бы сделал так, не задумываясь. Правда, это ощущение было не долгим. Щупальца мгновенно скрылись, осталось лишь легкое приятное покалывание.
– Э-э-э…, – ошеломленно промямлил первый секретарь.
– Владимир Егорович, – подсказал ему Воронов, отпуская вялую ладонь предводителя областных комсомольцев.
Тот немного постоял молча, потом, будто очнувшись, выдавил улыбку.
– Что же мы так? Может, пройдем в мой кабинет? Мой секретарь варит превосходное кофе!
– О, не утруждайтесь. Она все равно разбавляет кофе цикорием втихаря. Следит за вашим здоровьем, – Воронов сделал приглашающий жест в сторону своего стола. – Присаживайтесь. Я угощу вас настоящим. С конфетами из французского шоколада.
Не успели они занять места в креслах, как из боковой двери кабинета вышла элегантная девушка с подносом в руках. По помещению растекся аромат сваренных кофейных зерен и пряный запах шоколада.
– Вы волшебник? – спросил секретарь обкома, от наслаждения прикрыв глаза после первого глотка.
– Я только учусь, – со смехом ответил Володька фразой из известного кинофильма.
Улыбка сошла с его лица, когда он увидел восторженно-преданный взгляд собеседника. В нем не было разума, только покорность и готовность сделать все по приказу Воронова.
«Черт, что же я наделал? И как все исправить?» – подумал Володька, глядя как первый секретарь уминает очередную конфету, прихлебывая кофе.
В последнее время Владимир заметил, что его способности стали более могучими. Он мог легко и непринужденно сломать сознание человека, настроить его мысли в то русло, в том направлении, которое было необходимо именно Володьке. Причем не всегда удавалось контролировать эту способность. Вернее, в каком-то побуждении, не хотелось. Им, постепенно, понемногу, стало овладевать чувство превосходства над остальными, влечение повелевать их разумом и действиями. Причем, без особой на то надобности, просто так, играючи. И, главное, он не знал, как вернуть измененный разум в исходное состояние. Скорее, даже боялся снова залезть в чужой мозг, чтобы еще больше не усугубить.
Это как шарик, подвешенный на резинку. Володька мог толкнуть чужой разум, сделать больно и страшно, даже держать такое состояние некоторое время, а потом отпустить. И разум возвращался в исходное положение. А мог так толкнуть, что резинка рвалась.
Иногда Воронов входил в некое подобие транса. «Заглядывая» в голову человека, он явно видел всех его знакомых, родственников, приятелей и партнеров по постели. Всех, кто когда-либо оставил хоть малейший отпечаток в сознании. И через эту метку мог воздействовать на разум того, кто отпечатался.
Мозг Воронова стал напоминать гигантский по объему жесткий диск сверхмощного компьютера с невероятным быстродействием, и способностью не только проникать в окружающую обстановку, но и с помощью различных импульсов менять ее. Нет, не как по волшебству, а руками подконтрольных и направляемых людей.
Володька стал овладевать знаниями и навыками, которые до сих пор были ему неизвестны. Они будто откладывались в уголках сознания, и в нужный момент коротким стремительным движением мысли доставались оттуда, и активизировались, если необходимо, растекаясь по мышцам тела. И знания эти он черпал не из книг и практических пособий, а как бы копируя их из сознания людей в свое.
– Идите, товарищ первый секретарь. Теперь вам кофе не будут разбавлять.
Секретарь обкома поднялся, торопливо вытер губы платком.
– Что я могу сделать для вас, товарищ Воронов?
Володька вздохнул, не сдержался.
– Спасибо, пока ничего не надо. И заходите, всегда рад вас видеть.
Алексей – сын Ильи Николаевича, смотрел на результат своего труда. Он вытянул руку и выпрямил ладонь, любуясь черной тонкой пластиной размером со спичечный коробок. Его лицо со следами свежих порезов от неумелого бритья просто светилось счастьем. Глупая кривая улыбка не сходила с губ, а глаза бесконечно моргали, стряхивая невольные слезы радости.
– Вот, – прошептал он. – Это будущее компьютерной техники. Шестидесяти четырех битный четырехядерный процессор. С трех уровневым кэшем и тактовой частотой в четыре гигагерца!
– И что дальше? – Владимир с ухмылкой наблюдал за восторгами талантливого компьютерщика.
– Ты ничего не понимаешь! – воскликнул Алексей.
– Ну, куда уж мне, – отмахнулся Воронов.
