Схема была удивительно сложная, но принцип ее так называемой «закладки» понятен. Герман Давыдович был своего рода передатчиком детским врачам установок «Древних», а те, в свою очередь, посещая детей, закладывали им программу. Причем, чаще всего через родителей, поскольку дети еще не были так восприимчивы к прямой передаче. Им требовалась определенная дозировка установок. И дети, вырастая, уже начинали передавать установки своим детям. И так, поколение в поколение.
Аккуратно, чтобы старик не чувствовал подозрительности, Воронов «прощупал» сознание этого пожилого человека. «Прошелся» по всем закоулкам его мозга. И нашел. Это было похоже на пульсирующий небольшой цилиндр, соединенный тонкими разноцветными нитями с такого же цвета кубиками. Цилиндр вел себя очень неспокойно, часто ощериваясь маленькими отростками различной толщины.
– Понимаете, Володя, – вещал Герман Давыдович, когда они прогуливались возле Коллизея на Пьяцо де Попполо. – Рожденный ребенок что губка. Он впитывает все, что ему показывают, и при этом говорят. Например, если маленькому говорить каждый день, вот мол, сосед алкоголик, дебошир и нехороший человек. То, через восемь, десять лет, чтобы не пытался этот сосед сделать, какие подарки этому дитяте дарить, он никогда не будет хорошим. И если соседу будет плохо, то выросший из младенца подросток только радоваться будет этому. Не вызовет «скорую», если у соседа инфаркт, если упал этот нехороший человек, то скорее добьет, чем предложит руку. И потом, начиная дальше расти, будучи молодым, проецировать поведение соседа на других людей, оценивая, сравнивая. А сосед то, всего лишь, по своей близорукости, когда-то давно, забыл закрыть кран в ванной, и пролившаяся вода испортила побелку на потолке.
– И как же поступить? – удивлялся Володька. – Чтобы ребенок мог сам оценивать поступки других.
– О, вопрос очень сложный, – старик, щуря от солнца глаза, внимательно посмотрел на Воронова. – В сознание вложить можно все что угодно, а вот потом изменить – почти невозможно. Информация как бич. Ей можно управлять людьми, обладая лидерским и ораторским талантом. Да, за примером далеко ходить не надо. Возьмите…
– Да, я понял, – перебил Воронов. – Ну, допустим, случись информационная война. Кто, по-вашему, в ней выиграет.
– Кто первый начнет ее вести. И будет делать это со знанием дела.
– То есть, спасения нет?
Старик недовольно поморщился от этого вопроса.
– От качественной подачи информации, от ее разнообразия вариантов зависит успех. Если тупо талдычить одно и то же, начинает надоедать, согласитесь. А если под разными взглядами, да еще приводя красочные примеры, то да, спасения практически нет. Только очень умный человек, и уже со сложившейся точкой зрения сможет отличить оригинал от подделки. Именно таким способом воспитываются фанатики. Чем безграмотнее люди, тем легче их одурачить. Рисовать картинки, эмоционально твердя, что хорошо, а что плохо. А потом, на это плохое, призывать в поход. И люди возьмут оружие и пойдут толпой. И еще очень выгодно использовать религию, особенно радикальную…
Володька слушал, и думал – как изменить то, что спрятано в мозге старика в том странном цилиндре? Как перекодировать сигналы? Потом понял, что перекодировка невозможна – цилиндр выполняет лишь функции биологической антенны, а изменить конструкцию антенны Владимир не смог, хоть и попытался. Цилиндр реагировал на попытки, беспокойно ощетиниваясь мелкими отростками.
Оставив Германа Давыдовича любоваться красотами летнего Рима, Володька поехал в Перуджу на встречу с Луиджи – знакомым по салону в Ле-Бурже. Он нарочно не поехал на машине, а сел в поезд, чтобы подумать в тишине и отдохнуть от болтовни старика. И в этом поезде, под едва слышный стук колес, Владимир осознал – в чем заключается его предназначение. Ведь тогда, в своей «прошлой» жизни он еще удивлялся – почему ему удается манипулировать людьми. Но тогда он боялся этого – боялся причинить им боль. А получается, что надо было. И через их боль он смог бы понять то, что от него требуется сейчас. А требуется немного – найти носителей биологических антенн и попробовать действие этих антенн нейтрализовать. Но зачем? Зачем это нужно тому «древнему», что вложил в его мозг такие особенности и способности? Ведь, по их же словам, нейтрализация антенн приведет к гибели расы «древних»! А они, наверное, тоже люди…
Володька подумал еще немного и, не найдя разумного ответа, решил, что если действовать, то и ответ найдется. Зачем думать о том, что еще не произошло?
Поезд совершил короткую остановку в пригороде Рима и на второй этаж вагона, где были только места с мягкими широкими креслами, вбежали две девушки. Они поискали свободные места, но места рядом нашлись только напротив кресла, в котором ехал Володька.
