= Почему не хотите рассказать, кто вы, как и при каких обстоятельствах мы познакомились? — Она вглядывалась в прятавшиеся в морщинах черты лица.
Нет, он определенно посвежел…
У его по-прежнему холодных глаз появился цвет — то ли серый, то ли голубой — будто треснул лед. Вероятно, сверху пришло распоряжение; возможно, его стали выводить на прогулки и лучше кормить.
— Вы сами должны об этом вспомнить, — разомкнув слипшиеся губы, ответил он.
— Ничего я вам не должна! — отрезала Самоварова.
Еще немного, и она, чтобы скрыть свою растерянность, готова была перейти на крик.
Человек стоял не двигаясь, словно широкое, но высохшее дерево.
— В прошлый раз вы не ответили на мой вопрос.
— А у вас разве был вопрос?
Его вопрос она, конечно, помнила.
– Мы говорили про инкриминируемое мне убийство, и я попросил вас рассказать про ваш незаконченный роман.
— Когда-то я начинала писать роман, — неожиданно призналась Самоварова. — Мне не хватило ни фактуры, ни навыков. К писательскому ремеслу я не способна. — Варвара Сергеевна покосилась на груду папок на столе.
Она знала, что документы, содержавшиеся внутри этих папок, по большей части испещрены ее крупным, почти без наклона, аккуратным и разборчивым почерком. Протоколы допросов, копии докладных записок, аналитические справки — все это было создано с помощью чернильной ручки, которой водила ее рука.
Под грудой папок, как она только что заметила, лежала стопка пожелтевших газет.
– Но вы же что-то написали? У вас же были герои?
Разговор на эту тему был ей неприятен, к тому же в контексте ситуации еще и неуместен, но она рискнула его продолжить — заключенный хотел общаться.
— Увы, я всего лишь набросала портреты главных, а также второстепенных и даже третьестепенных героев. Но в голове не сложилась история, о которой я хотела рассказать.
— Но ваши герои так или иначе ее получили! — возразил мужчина. Его безучастный голос оживал. — Вы дали героям жизнь, но потом их бросили. А героев бросать нельзя. Они уже существуют во времени и в пространстве.
— Так вы писатель?
— Нет, это вы писатель. А героя, даже третьестепенного, бросать нельзя, — настаивал он.
— А то что?
— А то вы от него не избавитесь.
