В отблесках вспыхнувшего напоследок костра, грациозные, гривастые и длинномордые кони казались мистическими, неземными.
Забавное перестукивание копыт напоминало звучанием рисунок вальса.
Из брошенного у затухающего костра походного мешка молодые наездники не взяли с собой ничего.
У них, тридцатилетних, переполненных жаждой жизни больше не было имен.
Когда-то их звали Варя и Дима, а может, так только слышалось в мерном цокоте копыт.
Впереди их ждал май и звонкая любовь длиной в целую земную жизнь.
След Веры отыскался по принципу «шести рукопожатий».
Военкор Серега не просто откликнулся сообщением — через пару дней после того, как Самоварова вернулась домой, он ей перезвонил. Веру он не знал, опубликованные на канале стихи ему прислал один из его постоянных подписчиков в личку.
Серега пообещал списаться с теми, кто мог знать автора лично.
Еще через пару дней стало известно, что племяшка, уже любимая (а разве могло быть по-другому?), оставив Москву, уже полгода работает в детском доме на окраине Донецка.
Оставалось только дождаться актуального номера ее телефона.
Умение ждать — великая вещь.
Лаврентий, большую часть дня лежавший теперь на своей бордовой подстилке, предаваясь нескончаемым беседам с Лапушкой, был совершенно с этим согласен.
