- Обожди! – перехватил ярящуюся жену за пояс, прижал крепко. – Как «все за грань уйдут»? Прошу, Торок, разъясни непутевому.
Но не к нему гость обратился. Словно и не слышал его:
- Время до новой луны тебе, жена князева. Верни долг, или же все за грань уйдут. И я долг сам заберу… – спокойно ответил Торок, поворачиваясь к князю спиной. Следом тени сгустились, посередь зала заклубились. Через миг тьма рассеялась, гостя с собой забрав.
…Тихо в тереме. Просители смотрят тревожно, вести невеселые принять пытаются. Челядь дыхнуть боится. Княгинюшка столбом соляным стоит, не шелохнётся…
Гневается князь. Яростно очами сверкает. Стоит, кулаки сжимает. Кабы не прибил в запале.
- Все прочь… – тихо повелел он. Не помня себя от радости, народ из терема княжьего ринулся. – Ярга, жена моя, останься.
У самой двери замерла княгиня, не посмела мужа ослушаться.
Через миг князь с женой наедине остался.
- Я слушаю, – спокойно, как змей ледяной, молвил он, подходя к окну, хмуря глядя на небо темное… Так и не вернулся день ясный, ночь-полночь стоит, хоть глаз выколи.
- О чем желает слушать мой князюшка дорогой? – залепетала княгиня, нервно пальцы переплетя.
- Долг. Ты должна? Кому и что? – всё смотрит во двор широкий, не в силах на жену взгляд перевести. – Тороку должна?
- Никому я не должна, полно тебе! – отшутилась она, да в голосе-то страх слышен, живой, нешуточный. – Ужель будешь верить нечисти поганой? Кощей проклятый соврет, недорого возьмет!
- Не нечисть это… – покачал головой, не желая ложь жены слышать. – Не по силам им погоду править! – развернулся Радомир, на Яргу смотрит. Знает она гостя. Отчего-то Кощеем его окликнула… Сама проговорилась, непутевая. Нахмурившись, продолжил выпытывать: – Так что ты должна ему? Отчего Кощеем назвала? Знаешь его? Откуда, скажи. И не лукавь, Ягуша, мне не ври.
- Я не…
- Не ври! – твердо повторил. Со вздохом молвил: – Стала ли ты слепа и не видишь, что с землей нашей творится? Будто прокляли нас, хоть и твердят старцы, что проклятия нет. Но зол на нас Даждьбог, Перун-отец и вовсе видеть не желает… Обходит нас солнышко стороной… Если твой долг тому виной – прошу, расплатись, я помогу, чем смогу… Верю, что не со зла ты оступилась.
- Я не должна! – продолжала настаивать на своём княгиня. – Я свое забрала! – рука невольно ко рту дернулась: проговорилась в запале.
- Так что же?
- Я… – замялась она, взгляд потупила. Вот только князево терпение на исходе.
- Не скажешь? – руки скрестив, над женой навис грозно. – Так я сам попробую угадать. Лес отвернулся от нас, когда я вновь княжество принял… До ранения моего все как встарь было, солнце ясно светило. Ты меня выхаживала, с тобой я к людям вышел. После мы не разлучались, ты в лес более не хаживала. Так что же, голуба моя, скажешь? Ты что-то забрала из леса, когда мы вдвоем уходили? И не вернула? – пристально за Яргой следит. Кусает та губы, в глаза смотрит жалобно, рукав нервно теребит. – А просили? – внезапно спросил Радомир, а княгиня вздрогнула, да не успела глаз отвесть. – Так просили, да? – она нехотя кивнула, на мужа не глядя. Не ждал такого князь, ой, не ждал. – Ужель тебе эта вещь столь дорога, что ты ради неё поступилась счастием людским? Ведь знаешь же, что голод кругом, земля не родит, а ты на своем сидишь? – разозлился он. – Нет в тебе жалости, нет добра! Да как ты смеешь лЕкарством прикрывать свое сердце поганое!!
- Не поганое! Не поганое! – разрыдалась Ярга, в ноги мужу упала. – Но едино не могу отдать, не проси! – всхлипнула она, головой мотнув, растрепались косы.
- Так что же это? – нахмурился князь, всем сердцем желая вырвать требуемое от жены и хозяину вернуть. Не стоит горе одной бабы голодных людских смертей.
- Не что… – едва слышно шепчет, князь нахмурился, лицо её за подбородок приподнял, бровь задрал.
- Не «что»? Как так?
- Кто…
- Кто? – опешил князь. – Ты зверушку из леса забрала? Обидела хозяина лесного? Но нет, погоди, – он нахмурился, переносицу пальцами сжал, пробормотал негромко: – Ты тогда и сумы не взяла, у меня вещей и в помине не было… Налегке мы ушли, чтоб скорее домой вернуться… Только я с тобой был… – умолк, озаренный догадкой: – Это что же… Этот кто-то – я? Но как?
- Не знаю, – шепнула Ярга, глаза отведя.
- Не ври мне! Врешь ведь! Я чую!! – вскрикнул Радомир, жену от себя отталкивая. – Ты же виновна в гибели сколького люда! Да как ты смеешь по земле ступать, а не валяться, простоволосая, посередь поля, прощения у земли-матушки вымаливая! А ты врешь!! – бушевал князь. Никогда не видала Ярга мужа любимого в таком гневе, никогда он на неё руки не поднимал. Да, знала, видела, что не люба князю, из долга замуж взял, но он ласков был с ней, детей полюбил… Ей и этой малости было довольно… Сейчас же не ударил лишь оттого, что она в тягости, дитя пожалел… Испугалась княгиня, до дрожи… А как не сдержится Радомир?
