Логан вздохнул и, бросив рюкзак на пол, сел рядом. Друзья смотрели на меня испытующими взглядами, от которых, если честно, хотелось спрятаться. Я закрыл глаза и, вздохнув, начал:
— На протяжении долгих пяти месяцев я напряжённо думал, что делать дальше. И наконец вчера вечером решил.
— Ну? — произнёс Карлито, когда я замолчал.
— Это решение оказалось тяжёлым. Вы представить себе не можете, сколько раз я всё взвешивал… Голова просто кругом идёт. И я надеюсь, парни, что вы встанете на моё место и всё поймёте.
— Мы же друзья, — подал голос Джеймс. — Знай, что мы примем любое твоё решение.
Я кивнул, слабо улыбнулся и вновь замолчал, собираясь с мыслями. Они тоже молчали.
— В общем, — опять заговорил я, — я принял решение уйти из группы.
Лица парней изменились. Они стали более серьеёзными, а в глазах каждого из друзей я прочитал что-то своё. Например, Карлос смотрел на меня осмысленным взглядом. Кажется, он всё понял и как-то безмолвно говорил: “Поступай так, как знаешь”. Глаза Маслоу будто потемнели. Ему не давала покоя мысль, что БТР больше не будет, но в его взгляде я прочитал: “Всё, что ни делается, к лучшему”. Но вот Логан… Его взгляд был свинцовый, он смотрел на меня как на врага народа, и одни его глаза говорили все за своего хозяина: “Как ты мог, предатель?”
— Что ж, — первым опомнился Маслоу. — Видимо, так оно и должно быть… В конце концов когда-нибудь мы всё равно встали бы на развилку наших дорог…
— Молодец, друг, — одобрил решение Пена и похлопал меня по плечу. — Ты стараешься для своего ребёнка и дамы сердца…
— На самом деле, Джулия скоро станет мне кем-то большим, чем просто девушка, — произнёс я.
— Даже так! — с улыбкой воскликнул Карлито. — Тогда тебя есть, с чем поздравить!
Я усмехнулся и кивнул. Хендерсон по-прежнему молчал и сверлил меня своим тяжёлым взглядом.
— А ты можешь просто взять и уйти? — поинтересовался Джеймс.
— Да. Я поговорил с Белой, и она сказала, что добровольный уход из группы возможен. Существует ведь уважительная причина, и никто не может мне запретить избрать иной путь.
Мы все помолчали.
— Получается, это всё? — грустно спросил Маслоу. — Это последний раз, когда мы сидим в студии все вместе?..
— Наверное, — ответил я тем же безрадостным тоном. — Вы же не держите на меня зла?
— За что? — удивился Пена. — Ты всё сделал правильно!
— Тогда я рад, что нашёл выход…
— Выход? — переспросил Хендерсон и встал на ноги. — Ты называешь это выходом?!
— Логан, сядь, — попросил его Джеймс.
— И не подумаю! Неужели ты, Кендалл, готов вот так просто забыть своих “кавер гёрлс” и нас?!
— Я никого не забываю и никогда не смогу забыть. Мне было непросто решиться на это, Логан…
— Да я вижу, что непросто! Ты взял и предал нашу четырёхлетнюю дружбу!
— Я сделал это ради семьи.
— А мы разве не твоя семья?
— Логан, — вздохнул я, — сейчас не то время…
— Ты прав, оно не то! А было время, когда ты называл нас не просто друзьями, а братьями, и мы были для тебя на первом месте!
Хендерсон ушёл, со всей силы хлопнув дверью. Я опустил голову и прерывисто выдохнул.
— Не обращай внимания на этого психа, — посоветовал Джеймс. — Лучше езжай домой, к Джулии.
— Да, следует поторопиться, — сказал я, взглянув на часы. — Я вам ещё позвоню.
Мы пожали руки на прощание, и я, спустившись вниз, сел в “БМВ”.
Да… А решение оказалось справедливым не для всех.
ЛОГАН
— Я его не понимаю, — жаловался я Мэдисон вечером, рюмку за рюмкой вливая в рот коньяк.
— Он поступил так, как считал нужным, — произнесла она, помогая мне расправиться с бутылкой. — Уверена, ты поступил бы так же.
— Нет! Я бы не оставил группу.
Видимо, Паккет пила коньяк не только ради того, чтобы поддержать меня. У неё у самой оставались нерешённые проблемы.
— И главное, он ушёл так резко, — продолжал я. — Даже не посоветовался!
— Да ладно тебе. Кендалл решил посвятить всего себя семье, а ты так его осуждаешь. Советы ему были не нужны. Часто чужие советы сбивают людей с единственно верного пути.
Я лишь пожал плечами и, взяв бутылку, стал наполнять пустую рюмку коньяком.
— Хватит тебе, — строго сказала жена и отобрала у меня бутылку. — И так уже готовый.
Я недовольно поджал губы, но промолчал. Мы просидели в тишине около пяти минут, и каждый думал о своём. Конечно, о мыслях Мэдисон я догадаться не мог, но, скорее всего, она думала о матери; а я — о Кендалле, его поступке и том, чем мне заниматься дальше.
— Ты, наверное, устала? — спросил я гостью и подсел ближе.
— Есть немного. Я переночую у тебя?
Я утвердительно кивнул, не сводя взгляда с девушки. Она смотрела куда-то перед собой печальными глазами.
— Я тоже устал, — произнёс я, совсем сократив расстояние между нами. — Может, мы поможем друг другу немного расслабиться?
Я прижался носом к щеке Паккет и, приобняв ее за талию, вздохнул. Мэд тоже обняла меня. Я уже начал надеяться на вторую ночь вместе со своей псевдодевушкой, но Мэдисон безжалостно разбила мои планы.
— Нет, — односторонне ответила она.
— Почему нет?
— Я не хочу, чтобы мы ложились в одну постель только тогда, когда выпьем.
— Такое случилось последний раз, — обнадёжил её я.
