Где-то в час ночи, когда мы с парнями уже прилично набрались, раздался звонок в дверь. Я было подумал, что Паккет наконец объявилась, и понёсся к двери. Не смотря в “глазок”, я распахнул её и увидел на пороге…
— Кендалл? — пьяно пробормотал я.
— Ещё не весь виски выхлестали? — усмехнулся друг и без приглашения вошёл.
Я хмыкнул и закрыл дверь.
— Кендалл! — обрадовался пьяный Карлос, когда мы со Шмидтом появились на кухне. — А мы думали, что тебя потеряли!
Я усадил Кена за стол и поставил перед ним рюмку.
— Как вырвался из лап семейной жизни? — не без ухмылки спросил Маслоу.
— Просто, — пожал плечами Кендалл. — Сказал Джулии, что еду к вам.
— Всё так просто? — удивился я, наливая другу.
— Ну да. Она сказала, что я могу хоть утром приползти пьяным в стельку, и легла спать.
— Наорала?
— Нет, — вполне серьёзно ответил Шмидт. — Джулия понимает, что мы и так редко видимся, вот и отпустила.
— Во даёт, — хмыкнул Маслоу и поднял свой бокал. — Давайте выпьем за Джулию и за очаровательную девочку, которую она носит под сердцем!
Все охотно согласились. Мы громко “чокнулись” рюмками, расплескав коньяк, и выпили стоя. Честно говоря, я повеселел. Радовало то, что Кендалл не забыл нас.
Часа в три ночи Шмидт вдруг сказал:
— Думаю, мне пора домой.
— Кендалл! — разозлился я. — Джулия разрешила тебе гулять до утра!
— Да дело не в Джулии. Нам всем пора на боковую.
Я, Джеймс и Карлос, недоумевая, переглянулись.
— Вставать завтра рано, — объяснил Шмидт и одним глотком осушил полную рюмку.
— Куда? — не понял Пена.
— На работу!
— Кендалл, по-моему, ты уже ни черта не соображаешь, — вставил слово я. — Какая нах… работа?
— Я вам не сказал? — удивился друг сам себе. — Я подумал и решил всё-таки пока не разрушать наш, так сказать, союз. Я остаюсь в группе.
Мы с парнями радостно заликовали и кинулись обнимать Шмидта. Он смеялся и кое-как стоял на ногах.
— А как же Джулия и ребёнок? — еле-еле ворочая языком, спросил Джей.
— Я буду уделять достаточно времени и работе, и семье.
Ради такого праздника я достал из гаража бутылку импортного французского вина, которое отец берёг на особый случай, и угостил им друзей.
Короче говоря, спать мы легли только под утро, а на работу отправились в два часа дня, когда все четверо выспались и достаточно протрезвели.
Вечером, возвращаясь домой из студии, я решил попытать счастье и заехал к Мэдисон. Света нигде не было, но несмотря на это я все же позвонил в дверь.
Естественно, её никто не открыл.
Я позвонил ещё раз. Тишина. Тогда я побарабанил по двери кулаками и позвонил ещё. Наконец ключи в замке зашевелились, и дверь плавно отворили.
— Зачем так стучать? — устало поинтересовался голос Мэдисон.
В прихожей было темно, лица девушки я не видел. Наконец она зажгла свет, и я вошёл в дом.
— Я звонил тебе, — произнёс я, не смотря на жену, — хотел предупредить, что заеду…
— Я отключила телефон, — спокойно ответила она и ушла на кухню.
Я последовал за ней. При ярком свете ламп я наконец рассмотрел девушку. Выглядела она как-то нездорово: красные припухшие глаза, растрёпанные волосы… Мэд то и дело шмурыгала носом и вытирала глаза носовым платочком, который сжимала в руке. Я решил, что она приболела.
— На работу тоже не ходишь? — поинтересовался я, облокотившись на стену.
Она отрицательно замотала головой.
— Я вчера приезжал к тебе, но никого не было дома.
— Видимо, я спала, — произнесла она слабым голосом. — Или уходила.
Я присел напротив Паккет.
— Может, тебе лучше прилечь?
— Зачем?
— Ну я не знаю… Ляг, отдохни.
— Ты думаешь, я простудилась? — горько усмехнулась хозяйка дома.
— Разве нет?
— Нет…
Она спрятала лицо в ладони и вдруг заплакала. Я, удивлённо подняв брови, подсел ближе и обнял Мэдисон.
— Что случилось?
— Ма… — говорила она сквозь частые всхлипы. — Ма… мама…
Я сразу понял, в чём дело, и покрепче обнял Паккет. Теперь понятно, почему она “изолировалась” от мира. Теперь понятно, почему у неё такие красные глаза. По всему видимому жена только и занималась тем, что рыдала, рыдала, рыдала…
Я решил больше ни о чём не спрашивать, чтобы не довести её до истерики. Бедная, бедная Мэдисон!
— Может, сделать чаю? — ласково спросил я.
Она ответила что-то непонятное, но я-то знал, что от чая ей хуже не станет. Аккуратно отстранившись, я поставил на плиту чайник. Когда тот закипел, я налил кипяток в кружку и окунул в него пакетик чая. Затем, оглянувшись и убедившись, что Мэд не смотрит, я достал из аптечки пачку снотворного и насыпал в кружку.
— Держи.— Я поставил чай на стол. — Без сахара, с лимоном. Как ты любишь.
Она поблагодарила меня кивком и сделала глоток.
Совсем скоро всхлипы прекратились, только вот веки Паккет становились всё тяжелее и тяжелее. Допив чай, она поставила пустую кружку на стол и сонно произнесла:
— Логан… помоги мне… дойти… до спальни.
И она, уронив голову на стол, заснула. Я тихо засмеялся и аккуратно взял Мэдисон на руки.
Уложив её спать, я спустился в гостиную и устроился на диванчике. Сон вроде как не шёл, но через несколько минут я, сам не помню как, провалился в сонное царство.
— Молодой человек, — слышал я мужской голос. — Логан…
