– Откуда в нём сила ангелов? – в никуда спросила Реми, чувствуя разочарование.
В ответственный момент она застыла как никудышная девчонка. В драке бесполезна, голос слаб, а пистолет как детская игрушка. На что она рассчитывала – чего от неё ждут?..
– Хороший вопрос, – кивнул Филин. – А вот ещё один – что вы должны сделать такого, раз он всех вас оставил в живых?
– У меня тоже есть вопрос. Кто твой отец? Виктор не тронул тебя только из-за него, – подал голос Феликс.
Ему неплохо досталось от командира – на щеке расцветал лиловыми красками синяк и губа распухла от крепкого удара кулака. Однако парня больше тревожил брат. Тот как будто заглянул внутрь себя и увиденное ему не понравилось. Роберт затаился, смолк, растеряв весь привычный задор и лёгкость нрава.
– О, знали бы вы, кто моя мать, – многообещающе усмехнулся Филин, уходя от ответа.
– Значит так. Сидите здесь, не высовывайтесь. Я знаю, что делать, – до сего молчавший, подал голос Рене, пошатываясь и вставая с места. Он подошёл к сестре, чтобы прошептать на ухо:
– Ты молодец. Не грузи себя. Ты всё сделала правильно. Я постараюсь скорее обернуться, но, зная тебя, прошу, – дождись меня. Ни во что не ввязывайся. Просто дождись, хорошо?
Реми кивнула, и Рене поцеловал её в лоб, одаривая на прощание тёплой и немного печальной улыбкой. К кому он отправился, парень так и не сказал.
* * *
Это был небольшой уютный особняк красного цвета с бежевыми колоннами, втиснутый между доходными домами и торговыми рядами в центре столицы. Он стоял как бы в сторонке от шумного проспекта, на углу, однако видом своим обращался к кремлёвским стенам, а на шпиле от слабого ветра колыхался ролльский флаг. Перед входом за небольшой оградкой высилось несколько лип и стояла пара скамеек с искусной статуей коршуна, сидевшего на каменном дереве.
Услужливый слуга, встретив у входа Рене, провёл его в переднюю, принял верхнюю одежду, однако внутрь парня сопровождал дворецкий в полном облачении и с подобающим бесстрастным выражением на лице. Рене опасался, что на дому Коршун его не примет, проявив таким образом своё отношение к семье Беркутов, однако его проводили в кабинет действующего тайного советника, где тот трудился на печатной машинке, что-то записывая в разложенный журнал.
Отметив наследника графа приветствием, встав с места и поклонившись, Ульрих вернулся к работе, пока Рене принесли кофе со сливками и тарелку с печеньем. В приватной обстановке советник производил нейтральное впечатление и походил скорее на академического профессора точных наук, чем на грозу сыскного отдела, сделавшего блестящую карьеру без влиятельных покровителей.
Ульрих происходил из древнего, но обнищавшего рода, и кроме фамилии и сопутствующего предрасположения к определённым профессиям, никакой выгоды не имел и всего добился сам.
В домашнем халате, с золотой вышивкой поверх изумрудного шёлка, с перстнями на толстых пальцах, с посеребрёнными волосами цвета пшеницы, забранными назад в подобие хвоста, он казался совсем простым и даже простоватым. Пока не глянешь в золотистые глаза, сквозь которые отчётливо проглядывал ум жёсткий и в чём-то даже жестокий.
– С чем пожаловал? – выждав паузу, пока Рене немного потомится в неопределённости, наконец, отложив перо и отодвинув машинку, спросил Ульрих. – Только не надо просить за сестру, коли до сих пор её так величаешь.
Закатив глаза и отыскав в себе спокойствие, Рене заговорил мирным тоном:
– Возможно вам будет интересно узнать, что сегодня в клубе Лудус на меня, Реми, братьев Сычёвых и сударя Филина было совершенно нападение Виктором Грифом. Он признался в существовании группировки Свора певчих, заявил, что у них находится Вивьен Сокол, и если мы и дальше будем вмешиваться в их дела, девушка пострадает. Во время стычки, Виктор проявил невероятные способности – он двигал предметы силой мысли, останавливал пули, левитировал и был неподвластен нижнему голосу. Он справился с нами пятерыми как с необученными птенцами и даже не запыхался. Виктор предупредил, что скоро всё изменится и велел сидеть тихо и ни во что не вмешиваться. Также он подтвердил, что Птицеед, когда-то похитивший Реми, находится у них.
Ульрих с вежливым интересом выслушал слова Рене, а когда тот замолчал, почесал отросшую бородку и поджал губы, как бы спрашивая: «Что ты от меня хочешь услышать?»
– Вы не поверили словам Реми, считая её агентом ревунов, однако вы знаете мою семью, знаете, кто я. Можете ли вы поверить мне? – похолодевшим голосом спросил Рене, скрещивая руки.
Ульрих встал с места, подходя к окну, как бы раздумывая над его словами.
– Доверие – хрупкая вещь, молодой сэв. Ты предлагаешь поверить в то, что среди нас есть некоторые сэвы, замыслившие… что именно, кстати говоря? Свержение императора? Переворот?
– Мы считаем, что их планы масштабнее. Они намереваются открыть портал в мир, откуда мы пришли, используя Аллейскую оперу, – голос Рене чуть дрогнул, ведь он и сам понимал, насколько невероятно прозвучали его слова.