Она поочерёдно представила всех. Черноволосого Рене, старшего группы, далее – братьев Феликса и Роберта, крепких парней с волосами цвета соломы и добродушными глазами. Старший Феликс вёл себя сдержанно, а вот Роберт наоборот пытался шутить и подначивать. И в глазах сияло жгучее любопытство. Собственно, как и у всех.
Удивительно то, что они походили на обычных людей. И как близкие люди подшучивали друг над другом. Разговор быстро свернул на вчерашний инцидент, их всех тревожило, как много разрывов открылось в городе. А проболтавшись о самоволке, заговорили о том, что надо сделать, как домой вернутся. Они вели себя спокойно, но то и дело поглядывали на молчаливую Реми. Единственный, кто откровенно напрягал, – Рене. Парень, сидя напротив, крошил в руках хлеб и никак не мог отвести от девушки взгляд. Даже когда заработал выразительный тычок от сидевшей рядом Вивьен.
– Вы не отсюда?
Стоило ей задать вопрос, как за столом стало тихо. Ребята переглянулись и слово взял Рене.
– Из Ролльска. Вчера приехали дневным поездом. Ты когда-нибудь бывала в столице?
Реми отрицательно покачала головой.
– Что вас привело в Вильнёв?
– Ты, – просто ответил он. – Я думаю, пора нам поговорить. И тебе не понравится этот разговор.
Рене поднялся из-за стола, предлагая последовать за собой наверх. Остальные остались внизу, только Феликс вышел – нужно было дать телеграмму начальству.
Они расположились в кабинете её отца, заняв разные стороны массивного стола. Реми откинулась на спинку отцовского кресла, отмечая, что здесь тоже всё перевернули, только стол и стулья вернулись на свои места. Книжный шкаф лежал на боку. Окно выбито и ветер поднимал кверху занавески. Повсюду виднелись чернильные пятна. Из секретера кто-то вывалил полки, разбрасывая документы отца, словно разыскивая что-то.
– Когда мы пришли – здесь всё уже было таким, – мягко заметил Рене, скрещивая руки на груди.
Девушка с особенным интересом разглядывала его одежду. Такой она прежде не видела. Очень стильная кожаная куртка с брюками, заправленными в высокие ботинки. Под курткой белая майка, из-под которой до шеи поднималась татуировка крыльев птицы.
Почему-то он вызывал в ней смутное чувство узнавания. Будто они уже встречались, просто она забыла когда и где. Расположившись на стульях, Реми выжидательно уставилась на него.
– Я готова тебя выслушать.
Рене ухмыльнулся.
– Ты видела свои глаза.
– А ещё шокировала приёмную комиссию столичной консерватории, когда во время выступления взмыла вверх и запела. Кажется, именно с того момента всё пошло наперекосяк.
– Это называется дебют. Обычно он происходит лет в одиннадцать–двенадцать.
Его слова обрушили так многое, что девушка поёжилась, оглядываясь по сторонам. После стольких переездов, Реми научилась не привязываться к зданиям и людям, но именно сейчас она особо остро осознала, что дома у неё больше нет. И никогда не было, так как уверенность сидящего напротив парня сложно перебить. Он знает её лучше, чем она сама. И теперь Реми иначе смотрит на то, чем занимался её отец.
– Ну, до этого события, я была человеком. У людей ведь не бывает дебютов? Люди не могу стать сэвами. Это же невозможно?
– Шестнадцать лет назад один подлый ревун похитил мою сестру. Ремию Беркут. Все эти года семья пыталась её отыскать. Этот… человек с именем Дмитрий или Паук, или Птицеед, ворвался в наше загородное поместье, когда в столице праздновали дебют цесаревича Константина Орлова. Во время празднования в Кремлёвский дворец проникли ревуны, стремясь уничтожить императорскую семью. Ты об этом наверняка читала. Но в историю не попали другие события того вечера. Как революционер Дмитрий пришёл с подельниками в мой дом и сжёг его, похитив сестру, – в глазах Рене была странная смесь сочувствия, обиды и гнева. Он будто понимал, насколько опустели её мысли с каждым его словом.
– За прошедшие годы во̒роны дважды выходили на след Дмитрия, но он ускользал из-под носа. И на прошлой неделе, я случайно подслушал разговор нашего командира о том, что у них появилось несколько зацепок. Несколько имён и адресов. Я не смог остаться в стороне. С ребятами мы изучили варианты, и выбрали этот город. Нам всем показалось, что ты окажешься здесь. Так и вышло.
Парень говорил скупо, бросая слова как кинжалы прямо в цель. Это было сложно переварить. Реми даже на секунду захотела просто сбежать от него, чтобы больше ничего слышать. А слышала она теперь так много! И о чём говорили на первом этаже, и что происходило в городе, и как быстро бьётся сердце парня напротив. Неужели он и правда её брат?
В это слишком сложно поверить.
А Рене просто хотел знать, что именно известно ей. Что было с ней все эти годы. Потому что сверху-донизу изученный дом говорил, что здесь живёт семья. Никто не запирал Реми, не держал на привязи. Девушка не походила на запуганного ребёнка, которого истязают в лаборатории или пытают ради каких-то извращённых потребностей.