Чуть позже она оторвалась от прощальной церемонии, отмахнулась от поддержки Инги и скрылась в глубине кладбища, покидая сэвскую часть и уходя на людскую, к стройному ряду братских могил. Там она нашла нужный номер, туда же положила гвоздики к белым розам, странно смотрящимся на припорошённых снегом комьях земли. Она знала, кто их положил. Филин вернулся в город.
– Прости, папочка, я не успела, – прошептала она, прикладывая руку к деревянному надгробию в центре широкой могилы.
Две палки, сколоченные наподобие развилки у дерева, знак победы, символ ангельских крыльев. В земле под ним лежала дикая, рвущая нутро боль. Страшный холод потери. Вокруг у десятка таких же могил сновали фигуры скорбящих. А вдалеке работал экскаватор, заготавливая новые ямы для грядущих похорон. Вместе с монстрами в город пришли и другие беды. Многие не переживут холодную зиму.
– Горькая победа, – раздался голос позади, и Реми выпрямилась, утирая слёзы и оборачиваясь. Там, как и она, одетый во всё чёрное, стоял Константин.
На его лбу остался тонкий шрам, а глаза будто потемнели. Выморозились до железной твёрдости. Слетела юношеская лёгкость, уступая место ранней зрелости. Она проявлялась в том, как он держал спину, как спокойно смотрел на Реми. Ни тени волнения. Всё ушло вместе с пережитой болью, оставив на сердце более глубокий шрам, чем на лице.
– Знаешь, что Феликс приехал? Он будет сегодня на поминках.
– Не хочу его видеть, – покачала головой девушка.
Она помнила, как бесновался парень, обвиняя как её, так и Вивьен в смерти брата. Он наговорил много глупостей, а позже повторил их в прощальном письме.
– Такое чувство, будто ничего не осталось. Пустота. Мне невыносимо думать о прошлом и о будущем, – добавила сэва, оглядываясь на оставленные цветы.
– Они живы. Но пусть все думают, что их нет. Не стоит людям знать о Лаберии.
– Знать правду о сэвах, – кивнула Реми, и Костя поморщился.
Ему претили полученные знания об их истории. Костя взял девушку под руку, и они вместе пошли вдоль безымянных могил обратно на сэвскую сторону.
– Что теперь будешь делать? – спросил он, когда сэва немного успокоилась.
– Искать Пашу. Его нет на той стороне, нет и среди ревунов. Он не мог исчезнуть в этом хаосе. Я обязательно найду его.
– Ты не думала о нас? Только мы остались друг у друга, – Костя мельком глянул на девушку, пытаясь угадать её реакцию, и Реми остановилась, холодно встретив его взгляд. – Знаешь, я до сих пор не могу понять, что двигало моей сестрой. Почему она пошла за нами на ту сторону. Почему не вернулась обратно, когда был шанс.
– Это же очевидно. Кристина влюблена в Рене. И он был влюблён в неё, но боялся сделать следующий шаг, – девушка нахмурилась, подмышками пряча похолодевшие пальцы.
– А ты? Что чувствуешь ты?
– Я не отступлю от своих слов, Костя. После всего… я просто не могу. Нет Рене, нет папы, нет Паши. Никого нет. Я не могу переступить через них и пойти дальше.
– Но есть мы, – он осторожно вытянул её руки, притягивая к себе и чувствуя холод сквозь тонкие перчатки. – Я люблю тебя.
– Этого недостаточно, – мягко ответила сэва. Волосы, убранные в косу, взлетели от набежавшего ветерка, и она высвободилась, убирая их за ухо. – Я помню твои слова. И не могу от них отказаться. Ты был нечестен со мной.
Казалось, что между ними разверзлась земля, разнося их по разные стороны. Костя ещё сильнее выпрямился, будто металлический прут вставили между лопаток, его губы сжались от острого укола злости, и он иначе взглянул на стоящую перед ним девушку.
– Через пару недель отец объявит меня своим наследником. Тогда же я объявлю о нашей помолвке. Люди узнают, что именно ты вместе с Рене спасли мир от нашествия морликаев. Им нужен символ. Помнишь? Ты сама говорила о том, как он нам нужен, чтобы спасти империю и остановить революцию или вторжение наших врагов.
Он был излишне твёрд и самоуверен до тошноты. Жёсткий голос, сияющие серебром глаза и ореол власти вокруг него притягивали взгляд, заставляя сердце учащённо биться. После Лаберии, обретя почву под ногами, Константин Орлов преисполнился чувством собственного достоинства. Он точно знал, чего и кого хочет ради достижения единственной цели – стать императором, защитником империи. Предчувствие грядущей власти пьянило, но, в чём-то, пугало, ведь он прекрасно понимал, что грядёт. Лучше, чем кто-либо.
Ему нужна была поддержка. Соратник. Друг. Та, кто блуждала с ним по лабиринту катакомб, его маленький луч света. Или ангелица, чей голос залатал ткань междумирья, остановив Лаберию и морликаев.
Костя резко притянул её к себе, несмотря на сопротивление, и горячо зашептал на ухо:
– Реми, я предлагаю тебе больше, чем кто-бы то ни было может предложить. Настоящую великую семью. Положение в обществе. Цель. И реальное будущее. Будь со мной, будь такой, какая ты есть. Вместе мы изменим мир. Сделаем его лучше. После всей этой боли, страха, отчаяния и безнадёги, разве ты не хочешь быть счастливой? Я ведь действительно тебя люблю, в этом нет притворства. Пусть это будет нашим общим решением, Реми…