Свора певчих полностью

Архиепископ распалялся, и голос, звучащий поначалу как змеиный шёпот, гулко разнёсся по церкви. Вожделение раскрылось в животах изварэ, они задрожали в исступлении, как и их пророк, что грохотал, раз за разом повторяя своё предсказание. Чтобы теперь не сделал этот глупый якшарас, предсказание исполнится. Века ожидания подходят к концу.

Мужчина был отпущен. Не смея его тронуть, падшие расползлись в разные стороны. Только глаза их сверкали в матовой тьме, что не способно было разогнать солнце иного мира. Астральные крылья укутали якшарас как саваном, он лишился сил. Обретя и надежду, и проклятие, он с трудом дышал от навалившегося отчаяния, что никак не вязалось с той самоуверенностью, с которой он явился в проклятое место.

Что же, он не был дураком. Нет, мужчина намеревался сжечь судьбу дотла, раз она решила так жестоко обойтись с ним!

Белоснежные, отливающие радугой, крылья дрогнули, помогая ему встать на ноги. Лицо утратило живость из-за почерневшего следа на щеке, но камень в чертах только добавил присущей от рождения жестокости.

– Раз ты не смог узреть истину, придётся познакомиться с огнём. Уж ты, пророк, не сумевший увидеть свою смерть, как можешь видеть будущее?! – гроза вторила его словам и снаружи раздались вопли сражаемых пламенем и металлом изварэ. – Ведь я пришёл к тебе не один.

Архиепископ вновь обратился в безмолвный камень, готовясь принять давно известную ему гибель. Однако пред его глазами проносились сладкие видения грядущего. И что такое огонь по сравнению с тем пламенем, что горит внутри каждого изварэ? Коли им прежде не приходилось гореть пред ясными очами вездесущих якшарас?..

– Ты уйдёшь, но мы пойдём следом за тобой. Ведь в твоих венах течёт скверна. Ведь ты – один из нас. Изварэ. Утраченный. Но обретённый. Сколько хочешь отрицай судьбу, однако грядущее будет исполнено. Именно ты его свершишь, как бы сильно не сопротивлялся, ведь ты сам приблизил День возвращения. Бойся дитя своего, ведь оно уничтожит и тебя.

Якшарас быстрым шагом покидал церковь, пока его крылатые воины громили колонны и уничтожали скульптуры, сжигали падших и коверкали металлом клубящуюся тьму. Всю дорогу до седых садов он слышал в голове слова умирающего пророка, и как бы сильно мужчина не пытался прогнать видения из своих мыслей, там, где ступал он, земля обращалась в пепел.

Каждый раз, когда Реми снился кошмар, она говорила себе: «Я ничего не видела. А раз не видела, значит не было. Со мной всё хорошо!» Слабое утешение для повторяющихся из года в год кошмарных ночей, но кто знает, может однажды этот приём сработает, и она перестанет видеть пепельное небо и бесконечный лес с жуткими деревьями, за которым на горе высится огромный, остроконечный замок?..

Когда девушка спустилась вниз, ничто в ней не говорило о том ужасе, что она пережила прошлой ночью. Нет ни единого следа в её жизнерадостных, карих глазах и тонкой мягкости улыбки, что часто держалась на устах. Она негромко напевает незамысловатую песенку, ерошит волосы старшего брата Павла, сидящего с газетой за столом, и чмокает в густую бороду отца Дмитрия, суетящегося у плиты.

Вынимая тост, садится напротив Паши, заправляя ногу под попу, совсем непочтительно сминая платье. Только семья знает, какой была эта ночь. Кошмары навещали Реми без всякой системы, и поначалу отец пытался разбудить дочь, но становилось хуже – девочка грезила наяву и тогда они предпочли сделать вид, что ничего не происходит. Ведь, кроме мешков под глазами и редкой головной боли, так и было.

– Привет, семья! – восклицает Реми, когда отец раскладывает по тарелкам еду, приготовленную приходящей кухаркой, и садится рядом, забирая у сына газетный выпуск. – Так здорово, что мы так внимательны друг к другу!

Реми немного ёрничает, ведь Паша подкручивает регулятор громкости радио, и из него доносятся звуки музыки и голос великолепной певицы, сэвы Валерии.

– Какое утро без музыки, Рэм? Никто ещё в этом доме толком не проснулся, – Паша очаровательно ухмыляется, и его голубые глаза блестят, когда он указывает на полусонного отца, хмурящего брови от очередных заграничных новостей.

– Что за подлецы, – ворчит он, рассеянно принимая из рук дочери тост с маслом и сыром. – Конечно, забота о безопасности, а под этим всё то же самое – не дать своим сэвам убежать за границу.

– Новости из Урласка? От них будет несварение, – легкомысленно отвечает Реми, впиваясь зубами в хрустящий хлеб, мыслями увлекаясь прелестным голосом Валерии.

Сэвы – непревзойдённые певцы. А ещё их покровители. Защитники. Дворяне. Они убивают морликаев из адских разрывов и давят простолюдинов налогами и поборами, жестокими законами и несправедливостью. Разница между сэвами и людьми лишь в том, что одни – потомки ангелов, спасших землю, а другие – простаки, не способные голосом даже бокал разбить.