Павел отмахнул от надоевшего опроса. Это они обсуждали ещё когда ему было десять. Дмитрий не скрывал от Павла сути происходящего, в отличии от его сестры. Вместе, они, как могли, заботились о девочке, стараясь, чтобы она выросла счастливой. Насколько это возможно.
Однако Реми была не так проста. Вернувшись на кухню, она сходу догадалась, что происходит, стоило ей только взглянуть на вытянутые лица брата и отца. Резко выдохнув, девушка мотнула головой, ставя руки в боки.
– Нет. Нет! Я не поеду! Да сколько можно? Что на этот раз? Богатый покупатель картин? Умерший владелец уникальных манускриптов? Или же нас попросили из города недобросовестные конкуренты? Что на этот раз?! – взбеленилась Реми, хмуря брови и обходя небольшую комнату по кругу, обличительно выставляя указательный палец то на отца, то на брата. – Разве мы не можем жить нормально? Сколько ещё придётся начинать всё сначала? Я устала! У меня есть своя жизнь! Друзья, работа, планы на будущее!
– Хватит! – глухо прикрикнул Дмитрий, ударяя кулаком по столу. – Ты моя дочь. Ты будешь делать то, что велено. Прекращай истерику. В этом мире нет ничего важнее семье. Мы сильны пока вместе. Давно надо было всё рассказать…
Павел резко наклонился и сжал запястья отца, что-то прошептав на ухо. Тот насупился, потом, подумав пару секунд, кивнул.
– Вечером. Будь дома в шесть. Мы уедем ночным поездом. А до того я расскажу тебе всё.
Реми искренне хотелось услышать всё сейчас, но по глазам не в меру умного братца, она поняла, что с этим не стоит торопиться. Возможно, услышав правду, её мир перевернётся и ей станет непросто желать исполнения всех своих мечтаний, сосредоточенных в этом дне, о чём, разумеется, Паша знал.
Она молча кивнула и вышла в коридор, стараясь не прислушиваться к шёпоту:
– Такая задержка опасна, нас могут…
– Нет. Ты видел письмо. Они не знают точно, где мы. Время есть. Ты сам выторговал его для сестры.
Реми замерла перед зеркалом. В тусклом свете из витража над входной дверью, её лицо казалось чересчур бледным, а синяки под глазами густыми до синевы. Она расплела косу и вновь заплела, формируя две косицы. Вплела зелёные ленты, подчёркивающие черноту волос и блеск тёмных, как омут, глаз.
– Ты похожа на норку. Такая же мелкая и хрупкая, но хитрая и кусачая. Отец ведь не знает о твоих планах на сегодня, иначе запер бы в комнате до самого отъезда и никаких прощаний с «друзьями».
Реми ухмыльнулась, подмигивая братцу, застывшему на пороге, когда отец ушёл к себе в кабинет собирать вещи.
– Как всегда прозорлив и заботлив. Просто пожелай удачи!
– Надеюсь, ты не представилась настоящим именем?
Реми кивнула. Самым острым камнем преткновения истории её семьи – фальшивые документы и имена. Всё ради нелегальной торговли артефактами, картинами и антиквариатом. Легенда отца долго держалась в мыслях девушки, однако, в последнее время, она догадывалась, что всё не так просто.
Частенько Реми задумывалась над теми «коллегами», являвшимися в их дом и к которым обращались после каждого переезда. Было в них нечто объединяющее. Как если бы они были не теми, за кого себя выдавали. Как и их семья – Дмитрий, Павел и Реми Ашайс.
– Я буду осторожна.
Павел встал позади сестры и с удовольствием оглядел её веснушчатое лицо. Маленькая девочка, которая плакала из-за темноты в спальне, любительница сказок про чудовищ и принцесс, превратилась в настоящее чудо. Прелестное дитя. Он осторожно коснулся её щеки, ощущая бархат нежной кожи. Сердце защемило от мысли, что с ней может что-то случится.
Он не допустит. Никто не тронет его сестрёнку.
– Желаю удачи.
– Ты же знаешь, удача мне не поможет. Но я не могу не попытаться, – она обнимает его, встаёт на мысочки и целует в щёку.
Паша всегда переживает за неё. Хоть она и сильнее прочих девушек её возраста. Только с сэвами не сравнится. А именно их её семья почему-то боится больше всего.
* * *
Запрыгнув на подножку трамвая и прокатившись с ветерком снаружи, пока толпа протискивалась внутрь, девушка скользнула следом и хлипкие двери затворились за её спиной. Расплатившись, она пролезла глубже и замерла у заднего окна, наблюдая как блестит металл на рельсах и удаляется брусчатка, стоптанная тысячами башмаков горожан. Ей безумно нравилось кататься на трамвае, её поражала доступность и комфорт этого жёлто-серого транспорта, выкрашенного в цвета города Вильнёва.
Вот уже второй год, как она не могла нарадоваться, что они перебрались в современный город с развитой инфраструктурой, музеями и театрами, и даже одним кинотеатром, построенным лет десять назад.
Вагончик дёрнулся, останавливаясь, и существенная часть пассажиров вытекла наружу, протискиваясь сквозь желающих попасть внутрь. Реми чуть вжалась в заднее стекло, пропуская людей, сама же опуская руку в маленький ридикюль, откуда выудила потрёпанную листовку с заломом посередине. Вновь раскрыв её, она провела указательным пальцем по красивым завиткам текста, и сердце в очередной раз совершило кульбит от нетерпения.