Отрывки из текста так и стояли перед глазами с того дня, как подруга Анастасия протянула листок, вспомнив, что Реми любит петь. Да, это была шутка. Невинная затея, вызванная несбыточностью этой мечты. Но Реми действительно любила петь. И если бы не активное противоборство отца, девушка пошла бы учиться пению. Она знала, что сможет, что выстоит, что не только сэвы способны творить удивительные мелодии своими голосами, есть же талантливые певицы и певцы среди людей! Она может стать одной из них!
Эта листовка – её шанс. Если она пройдёт, то откажет отцу и уедет в столицу.
Когда в очередной раз трамвай тряхнуло, и в дверях возникла улыбающаяся мордашка Стаси, Реми помахала ей из другого конца вагона, дожидаясь пока подруга заплатит за проезд и протиснется к ней.
Реми внутренне стукнула себя – нельзя пессимизмом давить хорошее настроение. Чем бы этот день не закончился – он лучше, чем тысячи предыдущих дней, ведь сегодня она будет петь перед приёмной комиссией на настоящей сцене! Прежде ей уже приходилось выступать, но маленькое кафе с дружелюбным сыном хозяина – ничто по сравнению с театральными подмостками!
– Вот ты где! – Стася улыбается, она целует Реми в щёку, а потом придирчиво оглядывает подругу, замечая и потёртости на локтях пальто, и пыль на юбке, и торчащие нитки шарфика, и, разумеется, полное отсутствие косметики на лице. – Ари, ну что за вид! Такой важный день, стоило подобрать наряд поприличнее!
Городская кокетка, дочь состоятельного владельца кондитерской фабрики, белокурая Анастасия никогда не знала бедности и нужды. Более того, она всячески отвергала это в других, предпочитая в упор не замечать разницу между собой и Ари (так Реми именовалась в фальшивом паспорте).
В Стасе был неоспоримый плюс – она была легка на подъём, весела и хороша собой. С ней просто дружить и невозможно ссориться. Девушка же видела в подруге Ари вызов отцу, считавшему, что его прелестной дочурке пристало общаться только с девушками своего круга.
Это бунтарство приятно разбавляло повседневную скуку пресытившейся городской штучки, уставшей от бесконечных однообразных салонов и выходных прогулок, шумных вечеринок и сплетен о проколах состоятельных девиц.
С Реми Стася открыла для себя новый мир. И ей он нравился возможностью быть собой и не думать над каждым сказанным словом.
– Мои единственные пальто и приличное платье, и да, перчатки с шарфиком могли быть и получше. Косметика? Смеёшься? Мой отец сразу заподозрил бы неладное! Ничего не поделаешь, но так даже лучше – я буду естественна до безобразия! – Реми всплеснула руками, театрально закатывая глаза.
Она не сдержала ухмылки, когда, сойдя с трамвая и оказавшись в светском районе города, была схвачена под руку и утащена в ближайший переулок, где подружка наскоро нанесла простой макияж, воспользовавшись своей палеткой.
– Немного румян, чуть-чуть помады и вот, ты уже не бледная, не выспавшаяся моль! Не поверю, что девчонка, способная в День переворотов обернуться парнем, от нервов не спала всю ночь!
Реми с ностальгией вздохнула. Носить брюки официально не возбранялось, но порицалось. Только боевые сэвы да рабочие фабрик имели право наряжаться, как им вздумается. Приличная девушка должна быть в платье или юбке. И хорошо, что уже нет контроля длины!
– Чтобы я без тебя делала, – Реми порывисто обняла Стасю, вдыхая цветочный аромат духов и чувствуя тоску от мысли, что они скоро расстанутся.
После переезда она утратит имя Ари, превратится в кого-то другого и даже весточки не сможет послать. Но если она пройдёт отбор, то сможет стать кем захочет. Её родные уедут и что бы они там не скрывали – к ней не приведёт ни единой ниточки. Она станет сама по себе. Иная жизнь. Иная судьба. Какая это всё-таки волшебная мечта…
Стася что-то щебетала под ухо, выводя подругу к центральной площади, увенчанной скульптурой трёх крылатых сэв, которые длинными пиками пригвоздили к постаменту особо уродливого морликая. Они застыли с открытыми ртами, что указывало на пение, из-за которого от адского создания останется мокрое пятно.
Реми сама никогда не видела морликаев и уж тем более огненных разрывов, из которых те выползают. Отец видел. И говорил, что страшнее этого нет ничего в жизни. Разрыв будто высасывает из тебя все соки. Он подавляет отупляющим чувством страха. Он может висеть в воздухе или держаться над землёй. Он может быть с человеческий рост или размером с трёхэтажное здание. Он может впустить в мир одного морликая, а может целую дюжину и никогда не знаешь, какую именно форму примут эти твари. Одно точно – если резко понижается температура, а волосы встают дыбом – беги, беги со всех ног, и всё равно не успеешь.
Увидев стоящую у дверей театра толпу младших сэв, пришедших на кастинг, девушка расстроилась.