– Паша! – закричала Реми, прыгая наперерез, и её вовремя удержал Матвей, когда от троицы отделился один, со стрёкотом ринувшийся в ответ.
Поднявшийся Рене засвистел на тонкой ноте и голова одного из преследователей взорвалась, как спелый арбуз, а второй остановился, крутясь вокруг оси, и это кручение в каплях дождя напоминало карусель – от него отскочила вторая волна звука. Третий нападавший пытался достать Филина и Реми, отступавших за скамейку, – у существа руки вытянулись в подобие лезвий, ими он перерубил доски в щепки, пригибаясь от крика Рене, – тот прошёл поверху и Филин крикнул:
– Заденешь нас! Мы справимся!
Они пятились назад, а Реми, пытающаяся кричать, только толкала сущность, шипящую и стрекочущую, как если бы пыталась говорить. Шаг назад, и новый вопль – второй морликай настиг Пашу и опрокинул на землю, сцепляясь с ним подобием толстой верёвки. Тварь несколько раз приподняла парня вверх, затем ударяя о землю, выбивая дух, и пока Рене бежал к ним, рядом с сущностью разрывалось пространство, превращаясь в светящийся белым портал. В то же время Матвей отладил коробку в своих руках и, крикнув Реми и Рене: «Заткните уши!», открыл её, нажимая на кнопку.
Над парком расцвела скрипичными и дребезжащими тонами жуткая мелодия, от которой внутри перевернулись внутренности, вытягиваясь струной. Она звучала всё громче, разделяясь на такие тонкие звуки, что даже зубы заныли, а в голове зазвучали ответные молоточки. Это сильно не понравилось нападавшим. Оба упали на колени, зажимая головы и скрежеща, как развалюха-машина на последнем издыхании.
Как только мелодия смолкла – Рене двумя меткими выстрелами прикончил фасетчатых и над дорожками стало тихо, только далёкая сирена продолжала разносить свой предупреждающий мотив, да вдалеке доносились крики.
– Уходим, скоро здесь будет людно.
– Что это за портал? – Реми выпорхнула из рук Матвея, оказываясь рядом с Павлом и этим белым разрывом, как ни в чём не бывало продолжающим сиять. – Паша… Паша!
Парень лежал без сознания, но явно живой. В момент, когда она встряхнула его, сияние портала усилилось до ярчайшей вспышки, а потом погасло. И первые секунды ослепшие не видели ничего, а когда прозрели – не было ни портала, ни нападавших. Они остались одни.
Паша так и не пришёл в себя, а у нас не было времени дожидаться его пробуждения. Рене помог Матвею дотащить его до машины и договорился о новой встрече, когда будут какие-то новости.
Реми покидала брата с тяжёлым сердцем – ей не нравилось, что он обретается у Иерихона, главы группировки «Рёв свободы». Как он может помогать ревунам? И что именно он для них делает? Из-за этого его пытались похитить фасетчатые существа? А кто они такие?..
Новые вопросы только подогревали сухое раздражение на неопределённость жизни. Куда податься, куда бежать и что делать? Она не знала. По ощущениям – как оказаться на поле посреди сражения. Несётся конница, пики наставлены прямо на грудь, раздаются оружейные залпы, ввысь взносятся ядра, окутывая жухлую траву сизым дымом, слышен барабанный бой, рёв тысячи глоток и вот ты прямо в центре! И ни черта не понимаешь, как тут очутился…
Утро принесло только странное недоумение: в газетах писали о самом маленьком разрыве за всю историю наблюдений: он оказался размером с кошку и выпустил пару пауков, раздавленных за два крика младшего сэвы. Никто не пострадал, кроме нескольких человек, испугавшихся сирены и угодивших под ночной трамвай.
* * *
На следующий день они отправились в академию Рене. Ему удалось выбить временный пропуск, чтобы показать сестре, где он обучается. Даже граф одобрил эту экскурсию, уж насколько плохо он реагировал на все приключения детей, надежда, что военная муштра выбьет из Рене всю дурь, держалась на поверхности. Из того, как рвано складывались занятия Реми с Ингой, Роман сделал вывод, что дочь не пригодна к службе, и стоит начать думать в другом направлении. К примеру, выдать замуж за подходящего боевого сэва. И в академии достаточно достойных кандидатур.
Разумеется, Реми не была посвящена в эти планы, да и рано говорить о конкретных шагах. Пока девушка была предоставлена заботам брата и мачехи, старавшейся привить падчерице вкус и лоск высшего света. Получалось с трудом, но Ремия не была безнадёжной. Сказывалось домашнее обучение, которому нехотя Инга была вынуждена отдать должное.
Машина выбралась за пределы города, увозя их в Изарский парк, где среди лип и столетних дубов разместился широкий особняк с кучей пристроек и тренировочным полигоном. Рядом протекала узкая речка, в отдалении слышался стук колёс – проходила железнодорожная ветка, и в целом это было довольно обособленное место с высокой оградой по периметру. У въезда – контрольно-пропускной пункт и два охранника в военной форме с кислыми лицами.
Как только они вышли из машины, отпуская водителя, к Рене подошёл мальчишка лет шестнадцати с запиской, прочитав которую, парень чуть поморщился.