В полутьме, разбитой рыжими тонами от сияния близлежащего фонаря, его зрачки расширились, а дыхание участилось. Реми даже услышала, как ускорилось сердцебиение, прежде чем он вскочил, и она попала в капкан его тяжёлых рук. Ошеломлённо замерев, она чувствовала, с какой затаённой силой брат прижимает её к себе, будто не веря, что всё наяву и Реми рядом.
Неподалёку раздалось негромкое фырканье, слышимое только ей. Рене эта сцена пришлась не по нраву, и девушка впервые подумала, как же это странно для него – видеть сестру в объятиях человека, которого она тоже называет своим братом.
– Я до последнего не верил, что ты придёшь, – прошептал Паша, отрываясь и обхватывая ладонями её холодное лицо.
Золотые глаза Ремии так и сияли в темноте, полностью меняя привычный лик, и парень вздрогнул от того, во что она превратилась. Будто перед ним стоит незнакомка, и даже если бы он захотел, то не смог бы принять как есть новый облик сестры.
– Клянусь ангелами, я не знал. Он говорил, что ты полукровка. И тебя нужно прятать, потому что полукровки всегда в опасности. Поэтому я давал усовершенствованное молоко. И предупреждал отца, что рано или поздно, но оно перестанет действовать. А он откладывал этот разговор, пока не…
Реми молчала. Что тут сказать, она надеялась на большее. Тогда Паша раскашлялся, чуть хмурясь от непривычности видеть её такой. Она ведь была как колючее солнышко, а теперь совсем чужой стала. Непохожей на себя.
– Я был с Николь, когда случился разрыв, – помолчав, продолжил он, отпуская сестру, которая тотчас отошла на два шага назад, пряча руки подмышками. – Мы были в стороне от линии прорыва, нас не задело. Когда вернулся домой, увидел сэвов. На следующий день ты уехала с ними, и я проследил куда. Потребовалось немало времени, чтобы во всём разобраться. К сожалению, понятным стало немногое.
– То есть ты не знаешь, где Дмитрий? – разочарованно спросила она. – А что ты узнал? И пойми, я спрашиваю не только как твоя сестра, но и как Ремия Беркут, чью жизнь отобрал наш отец.
Однако достаточно было посмотреть на сочувственное выражение лица Павла, чтобы понять – у него нет нужных ответов.
– Я попала к работорговке, когда воспользовалась папиным запасным выходом. Чудом была спасена. В этом был смысл?
– Когда я приехал в столицу, то обратился к Иерихону…
Как только парень произнёс это имя, позади раздался треск и рядом возник Рене, схвативший Пашу за отвороты пальто, приподнимая над землёй.
– Значит я был прав и ты один из них! Ты ревун! – прошипел он, встряхивая даже не пытавшегося вырваться Павла. – Отвечай – они здесь? Они придут за нами?!
– Рене, хватит! – схватив парня за локоть, Реми попыталась разнять своих братьев, но Рене отпихнул её, опрокидывая испуганного Пашу на скамью и приставляя нож к горлу.
– Говори, пока я не отдал тебя во́ронам! Что ревунам нужно от Реми?!
– Клянусь ангелами, я не знаю! Иерихон укрывает меня в обмен на услуги – это всё! Я не ревун! Помилуй ради, если бы всё было так – то здесь уже был бы целый коготь, чтобы вас схватить!
Рене ещё немного подержал парня, и всё-таки отпустил, отступая назад под пристальным взглядом сестры.
– Это было обязательно? – раздражённо поинтересовалась она. – Я и так знаю, что он не один.
– Что? – Рене огляделся и только потом услышал то, что первой заметила Реми.
Ещё одно сердцебиение. Едва слышимое, если не прислушиваться. Удивительно, как сестра сквозь дождь смогла его расслышать.
– Выходи! – крикнула девушка и через минуту к ним присоединился Филин, вышедший из леса с противоположной стороны.
Под чёрным зонтиком в классическом пальто и блестящих ботинках, он выглядел чужеродно на этой встрече, как будто намеревался посетить театр или музей, а не болтаться под дождём ночью в парке в сомнительной компании.
– Рад новому свиданию, Ремия Беркут. Вам Рене моя радость не нужна. Смею отметить, вы не изменяете своим привычкам набрасываться на всех, кто приближается к вашей сестре. О чём это говорит?
Рене дёрнулся, и Реми тотчас выставила руку перед ним.
– Хватит! – процедила она, и только тогда он оторвал взгляд от Филина и перевёл глаза на неё. – Этого стоило ожидать. Так что придержи язык и кулаки, и дай мне нормально поговорить с Пашей.
Девушка демонстративно уселась на мокрую лавку рядом с братом и взяла того за руку, испепеляя взглядом Рене. Она поприветствовала Матвея, говоря, что тоже рада встрече, пускай и при таких странных обстоятельствах. Дождавшись, когда все немного успокоятся, она обратилась к Паше:
– Ты не договорил. Рене бывает резок, когда дело доходит до меня, прости его. Он многое пережил.
Рене опять фыркнул, но уже более спокойно. Он только продолжал сверлить взглядом Филина, словно чувствуя, кто здесь самое опасное звено.
– Не смотри так на меня, а то лишу членства в клубе, – укоризненно протянул тот, а заметив удивлённый взгляд, добавил, – наша размолвка не стала причиной исключения. В конце концов, я уважаю твоё стремление защитить Ремию. Однако не переступай эту черту ещё раз.