– Ладно, поднимайся на последний этаж. Шестнадцатая квартира, учителя зовут Ангелина Сип. Сегодня не приёмный день, но скажи, что от меня. Желаю удачи, и я буду наблюдать за твоими успехами, Ремия.
* * *
Ангелина Сип оказалась моложавой женщиной лет сорока. Худая блондинка в цветастом платье свободного кроя, она казалась костлявой, как будто вся состоит из острых углов и жёстких граней. Поджатые губы, холодный взгляд золотых глаз, тонкая сеть морщин на шее и руках, слишком высокая, слишком… неприятная. Да, она определённо отталкивала своей какой-то странной заносчивостью, но только до момента, как узнала, кто стоит перед ней.
– Графиня Ремия Беркут? – тонкие брови поползли вверх, она растерялась, а потом поклонилась, пропуская девушку внутрь. – Барон говорил, что вы придёте, правда я ожидала предварительного звонка – сегодня у меня выходной.
– Виктор сказал, что вы меня примете. Но если вы не готовы…
– Нет-нет, проходите. Не думаю, что первое занятие продлится долго, – она глянула на часы в прихожей и кивнула своим мыслям. – Раздевайтесь. Может чай? Или настойки для связок?
– Нет! – быстро ответила Реми, оглядываясь.
Больше никаких напитков в чужих домах. Этот урок она усвоила на отлично.
Квартира учительницы оказалась приятной, в отличии от своей обладательницы. В светлых, персиковых тонах, с мебелью орехового цвета, с какими-то позолоченными элементами, вазами с сухими композициями, картинами в тонких оправах с лесными птицами. Здесь было просторно и светло. Солнце проходило по коридорам насквозь, спотыкаясь о зеркала, разлетаясь по всему пространству, ещё больше высветляя помещение.
Комната для занятий, хоть и не имела окон, была ярко освещена потолочными лампами, спрятанными за толстыми решётками. Как в подвальном помещении поместья, здесь звуки приглушены и отсутствует мебель, за исключением массивного стола из камня в центре, на который Ангелина вынесла один-единственный бокал.
– Виктор вкратце рассказал, что с вами. Но мне нужны подробности. Счёт на оплату направить вашему отцу? – резко перескакивая с темы, спросила она, и Реми кивнула. Женщина сухо улыбнулась. – Хорошо. Тогда покажите, что с вами не так.
В ней совершенно не было такта. Её вопросы, её дотошность, её резкость – всё было чрезмерным и раздражающим. Справившись с первой неловкостью, госпожа учитель отказалась от титулов и вежливого обращения, опускаясь до неприятной прямоты.
– Дебют состоялся на конкурсе среди других сэв. Потом нападение морликая. И ещё одно нападение. Потом случай в поезде. И неудачное похищение, – загибая пальцы, считала Ангелина. – Вы просто ходячее невезение. Ладно, продемонстрируйте, что вы можете.
Реми скрипнула зубами, сжимая кулаки. Она с ненавистью уставилась на опостылевший хрусталь. О, сколько бокалов она перебила, а сколько ещё даже сдвинуть не смогла! Девушка приходила в отчаяние от собственной слабости. Она попыталась сделать всё правильно, в точности, как учила Инга. Однако бокал даже не двинулся.
– Странно, я же недавно сбила маску со стены, – сконфуженно пробормотала она.
– А перед этим вы были на концерте Дивы? – уточнила Ангелина. – Ну вот, она немного подтолкнула вас. Ладно. На этом всё.
Реми тупо уставилась на флегматичную учительницу.
– Вы мне не поможете?
– Я и не могу помочь. Хотя попытаюсь, – бесстрастно ответила та. Приоткрыв рот, она с лёгкостью стёрла бокал в пыль, отчего Реми поражённо охнула. – Ваша проблема не физического характера, она в голове, – и женщина непозволительно постучала по лбу девушки, вынуждая ту отступить. – Вы сами не хотите петь. Вы не хотите быть сэвой. Принять свою натуру. Ваша сила пробуждается только в минуту крайней нужды и то не всегда. Вы ей отказываете. Сэве внутри себя. Пока не преодолеете этот блок, никто не сможет вам помочь.
– И как это сделать? Я не понимаю. Я определённо сэва! Я могу петь… и не могу.
– Вы доверяете фактам. Зеркалам. Своим родным. Людям, что видят в вас сэву. Но сердцем – вы человек. Найдите причину перестать быть им, и вы запоёте как настоящий Беркут, – женщина вывела девушку из комнаты, вновь поглядывая на часы.
Казалось, ей не терпится избавиться от неудачной ученицы, настолько быстро сменилось настроение. Она отвела её обратно в прихожую, говоря, что ещё можно сделать с голосом, рассказывая о простых тренировках. О техниках, которые могут помочь, но лейтмотивом проходила одна мысль: пока Реми сама не захочет быть той, кто она есть, всё это – бессмысленно.
Однако, как не торопилась со сборами Ангелина, в дверь позвонили прежде, чем Реми ступила за порог. А на лестничной клетке обнаружился крайне удивлённый Константин.
Склонившись в глубоком поклоне, женщина залепетала, извиняясь:
– Простите, Ваше Высочество, я не ожидала вас так рано…
– Однако был уговор, что в этот день вы недоступны для всех, кроме меня, – прохладным тоном заявил цесаревич, сжимая губы. – Хорошо же вы выполняете договорённости.
– Ваше Высочество…