Группа разбилась по двое – в середине сэвы, спереди и сзади люди. Филс держался поблизости от Реми, тогда как главарь шёл впереди, держа в руках карту маршрута. Никто не переговаривался, не ворчал на лёд под ногами, на промозглые капли, падающие на застывшие в напряжении лица. Кем бы ни были эти ревуны, они знали, где оказались и старались быть незаметными, как мышки, пробравшиеся в кошкин дом.
Девушка ускорила шаг, догоняя Люсьена. Мужчина только окинул её равнодушием, но гнать не стал, его больше волновала карта и едва заметные ориентиры на стенах заброшенного тоннеля.
– Вы здесь уже бывали, – не спрашивая, а утверждая, заявила она. – И знаете, что бежать нам некуда. Может уже скажете, что вам надо от цесаревича?
– На твоём месте шёл бы да помалкивал. Не буди лихо, покуда оно тихо, – он щёлкнул языком, оглядывая задубевшую от холода сэву. – А то девка молодая, пригожая, ну и что, что сэва, – глазёнки выковыряем, а наощупь – кожа сущий бархат! Заодно согреешься.
Реми покраснела от гнева, ударившего в голову горячей струёй. Девушка остановилась, а потом бросилась на него, толкая в стену с силой настоящей сэвы. Приставив коготь к горлу, она прошипела:
– Тронешь – и сам без глаз останешься, а ещё без поганого языка!
Её оттащили за шиворот, бросая прямо на деревянные шпалы, а потом ударили ботинком по рёбрам, выбивая дух.
– Не калечить! – прикрикнул Люсьен, расшвыривая сотоварищей. – Она целенькой нужна!
Подняв, её взяли в силки с боков и подтащили к главарю. Мужчина прижимал руку к окровавленной шее – девушка успела оставить след прямо над бьющейся жилкой, так что кровь сочилась между пальцев. Ревун предвкушающе улыбался.
– Ну что же ты так реагируешь на комплименты? На тебя встал, а ты гниль такая ещё и кочевряжишься, – заговорил он ласково. – Может стоит тебя по-другому
– Отвали от неё!
Скосив глаза Реми увидела валяющегося на рельсах Костю – видимо он бросился на защиту и ему тоже прилетело. Да ещё как – под глазом внушительный фингал, а губы испачканы красным и ржавчиной – его шеей прижимали к головке рельсы, чтобы он видел, что делают с ней.
– Это будет последний урок, – многообещающе сказал Люсьен, прежде чем ударить Реми по животу, чтобы она согнулась и обвисла на руках мужчин. Наклонившись к ней, и беря её за волосы, он прошептал: – Думаешь, мне не плевать, кто ты? Или кто он? Вы для меня – тараканы, которых нужно истребить. Будешь вести себя прилично, и наше знакомство окончится на нейтральной ноте, а продолжишь брыкаться – и я вытащу твой гнилой язычок наружу и повяжу наподобие галстука, поняла? – ласка в его голосе соперничала с омерзительностью его слов.
Реми только кивнула. На другое сил не осталось.
Дальше они шли молча.
* * *
Где-то через час они остановились возле трёх линий, намалёванных краской на стене у едва заметной дверцы, и устроили небольшой привал. Ни еды, ни воды пленным не предложили, но можно было хоть немного передохнуть. Опустившись на корточках рядом с Костей, Реми угрюмо вздохнула. Немилосердно болела голова. А ещё дышать было тяжело и лицо распухло. Казалось, что во рту никогда не разойдётся медный вкус, но она ни о чём не жалела.
– Ты же знаешь, они убьют нас, как получат желаемое? – её голос спустился до едва различимого шёпота, способный разобрать только острый сэвский слух.
Парень медленно кивнул. Ему досталось не меньше, чем ей, но держался он с большим самообладанием. Он выжидал.
– Это было очевидно с самого начала. Им нужна демонстрация силы, – тихо ответил он. – Нужно быть наготове и не дерзить, иначе не представится и шанса…
– А ну, хватит шушукаться! – зычный голос Филса пронёсся над ними, и Люсьен, сидевший рядом, поморщился. – Вздумаете рыпаться – знайте, из этого лабиринта вам самим не выбраться!
– Полно тебе разоряться, Филс, – осадил его Люсьен, кивком приказывая остальным собираться. – Теперь, таракашки, мотайте на ус! Как только пройдём через дверь, чтоб ни звука из ваших ртов я не услышал! – он подмигнул Косте. – Вздумаете петь, помните, что стены катакомб очень чувствительны к вибрациям, им не меньше трёх сотен лет, так что перестараетесь – и они обрушатся прямо на ваши тупые головы.
Проверив остальных, Люсьен отпёр дверь ключом, обнажая вход в смрадную тьму. Вдохнув её полной грудью, мужчина хихикнул, утирая мокрый нос – он начал свистеть им с полпути назад, а теперь забросил платок, вытираясь последний раз – даже сморкание способно привлечь подземных червей.
– Там чудеса, там леший бродит, – негромко пропел Филс, кивком головы приказывая сэвам подниматься.
Когда Костя прошёл через дверь, мужчина нырнул за спину Реми, хватаясь за предплечья и сдавливая их, прижимаясь всем телом.
– Крошка, я вижу, как шестерёнки ходят под этими прелестными волосёнками. Думаешь самая умная? Но вот вопрос – откуда я знаю, что ты не можешь петь? Что ты беспомощна, как обыкновенная девчонка?