Разумеется, на вечер заявились и их друзья: братья Сычёвы преподнесли Реми и Рене парные ножи, а Вивьен подарила девушке серебряный браслет с гравировкой Р.Б., а парню книгу по военной истории. Самым неожиданным сюрпризом стал приход отпрысков императора.
Константин, испросив разрешения у Романа, в приватной обстановке вручил Реми грамоту за доблесть в случившихся событиях с дозволением отныне именоваться боевой сэвой. И сопроводил её подарком от императорской семьи – комплект украшений с сапфирами, которым девушка под восторженные восклицания Инги, тотчас заменила свои серьги и ожерелье.
– Ты прекрасна, – воскликнул Константин, заработав одинаково внимательный взгляд со стороны Рене, Романа и своей сестры.
Потом, когда граф с графиней удалились, Костя вручил подарок от себя и Кристины – небольшой дамский пистолет с кобурой, прошептав на ухо:
– Я знаю, что тебя гложет. Так ты почувствуешь себя увереннее.
Девушка благодарно кивнула.
А потом было обеденное застолье, подчёркнуто-официальная речь Романа, восторженные тосты за здравие рода Беркутов, бесчисленные подарки молодым наследникам с наилучшими пожеланиями. Когда публика немного успокоилась, Беркуты перешли в танцевальный зал, где нанятый оркестр сыграл вальс: Роман, под волнительные перешёптывания сэв, вывел дочь на середину зала, на первый танец.
– Пожалуй, я изменю мнение на твой счёт, – заговорил Роман, ведя дочь по залу. – При всей своей несносности, ты умудряешься заводить полезные знакомства. Пускай и таким радикальным способом.
– Это вы так выражаете своё мнение о моём похищении? – холодно интересуется девушка, даря улыбку присоединившимся на танцевальной площадке Рене и Кристине. – Спасибо, что заботитесь обо мне,
– В первую очередь, на моих плечах лежит забота о нашей семье. И ты со скрипом в неё вписываешься, дочь, – не менее холодно ответил мужчина, вновь раздражаясь. – Однако не могу не отметить твои достоинства. Молодой цесаревич глаз с тебя не сводит. Тебе следует быть повнимательнее с ним. Не стоит уступать слишком рано.
Девушку будто кипятком обдало, и она оступилась, разрывая руки. Только на миг улыбка оставила её губы, а когда вернулась, обрела хищные очертания.
– Воля ваша, отец мой, считать меня сэвкой подобного толка. Смею предупредить – не стоит недооценивать собственную дочь. Возможно, я продемонстрировала ещё не все свои
* * *
В этой части поместья было тихо. Открытый балкон под удивительно тёплым октябрьским ветром оказался пустынным и достаточно тёмным, чтобы девушка могла перевести дух и немного подумать о прошедшем. Она накинула на плечи захваченную из гардеробной шаль, и уселась на широкий парапет, облокачиваясь о колонну. Пригубила шампанского, вздыхая устало.
Вроде это был её праздник, но Реми не могла не вспомнить, как отмечала его год назад. Тогда всё было иначе, очень по-простому, по-семейному. Как и Новый год, дни рождения папы и брата, праздник святой Аллейн, местечковые празднества – все они были домашними. Принадлежавшими только им.
Но после сегодняшнего, сложилось ощущение, что праздники у неё отобрали, отдав другим. Да и семья не такая, как она привыкла. Граф и графиня – не те сэвы, что будут сами печь торт, а потом мазать лица друг друга кремом. С ними не подурачишься, не посмеёшься всласть, не задашь тысячу и одну дурацких вопросов. Тут ошибёшься раз – и тебе это будут припоминать целую вечность. Что же делает их семьёй? За что она должна зацепиться кроме Рене, который как предугадывает её настроения, подыскивая для сестры те мелочи, способные скрасить плохой день?..
– Не помешаю? – голос позади принадлежал цесаревичу.
Молодой мужчина вышел на балкон, вставая рядом. Он выудил из кармана серого пиджака платок и обтёр им парапет, чтобы облокотиться. Снизу доносились неразборчивые голоса и женский лукавый смех: гости разбрелись по поместью, а значит официальная часть празднества подошла к концу и скоро можно будет смыться в обещанный братом сюрприз.
– Костя, после всего, как ты можешь мне мешать? – укоризненно протянула Реми, отпивая ещё немного из бокала. – Кажется, что только ты меня теперь и понимаешь. Брат всё спрашивает: «Что с тобой? Всё ли хорошо? Ответь! Почему молчишь?» – она передразнивала голос брата, смешно морща брови, а потом устало протянула: – Осточертело!
– Как иначе – он любит тебя и беспокоится. Как и мой отец с сестрой – они так распереживалась, что готовы были запереть в стенах дворца, чтобы случившееся не повторилось. Вот идиотизм! Можно подумать, наша семья прежде не страдала, – он сложил платок обратно в карман и улыбнулся. – Пока гордиев узел не распилим – нигде не безопасно. А распилить его непросто, потому что сами люди этого не хотят. Что говорить, о нашем похищении знают лишь избранные. Чтобы не плодить надежды ревунов.