– Изредка, – ответила я. Конечно, в ту ночь, когда я узнала, что моя привычная жизнь построена на ужасающей лжи, будто маги – суть мировое зло и должны погибать в мучениях. – Чаще, когда я на маскараде у какой-нибудь баронессы.
– Нет-нет. Это другое. – У него на шее была золотая цепь, ее звенья сверкали в солнечных лучах. – В прошлом месяце я был в деревеньке на севере Валлеора, месте, где я никогда не бывал прежде. Жители деревни заявили, что знают меня. Ненавидят меня. Старики клялись, что были знакомы со мной в юности. Я решил, что это ерунда, но в других трех деревнях повторилось то же самое. Они рассказали мне о дуэли, в которой я участвовал тридцать лет назад. Я убил одного местного жителя, так они сказали, человека, которого все очень уважали. Они подробно описывали поединок. Я смеялся над ними, но они клялись, что все правда, после этого сражения у меня на плече остался шрам в форме звезды. Естественно, я сказал им, что это бред. И Томас долго смеялся.
– Но вам не смешно. – Я даже не помнила, когда видела его таким серьезным.
– У меня на плече есть такой шрам. – Дарзид рассеянно потер левое плечо, словно его беспокоила призрачная боль. – Все, как они рассказали.
– Совпадение. Вы же лейранский солдат. У вас полно шрамов, я уверена. К тому же любой валлеорец ненавидит всех лейран.
– Да, но странно то, что я не могу сказать, откуда у меня этот шрам. Эта история заставила меня задуматься. Есть несколько вещей, которых я не помню: история моей семьи, моя карьера. О них я так часто рассказывал, и они казались мне правдой, но когда я задумался, все как-то странно изменилось. – Он уставился на свои руки и страшные шрамы, пересекающие ладони. – В моем мозгу живут образы, которых там не должно быть, они похожи на воспоминания, но они так нелепы… – Он помотал головой, словно желая вытрясти из нее мысли. – Глупость. Наверное, вы думаете, что я пьян.
– Почему вы рассказываете об этом мне?
Он выдавил из себя смешок.
– Мне некому больше рассказать о своих фантазиях. Томас и Эвард слишком заняты собой, и у любого другого жителя этого королевства от моих рассказов сделается мигрень. А вы глядите на меня широко раскрытыми глазами и слушаете так, словно вам рассказывают подобные истории каждый день. Я знаю, что вы не станете смеяться надо мной. Вы исключение…
Я никогда не видела у Дарзида такого лица, оно выражало неприкрытое восхищение… надежду на близость…
Я резко поднялась. Разговор принимал направление, которое мне совсем не нравилось.
– Простите, что не могу выслушивать подробности, капитан. Вы застали меня в разгар занятий… – Я махнула на книгу и кипу бумаг на столе.
Он, вспыхнув, вскочил и велел дворецкому нести пальто.
– Примите мои извинения. Я ни в коем случае не хотел причинить вам неудобство.
– Недовольство Томаса пройдет, – продолжала я. – Мы еще не раз будем обедать вместе, и вы расскажете мне остальное.
Его история действительно любопытна, но у меня нет нужды и желания сближаться с амбициозным придворным. Те, у кого есть смертельно опасные тайны, должны быть особенно осторожны в выборе доверенных лиц.
Дарзид ушел, многословно прощаясь и шутя.
– Если Томас вдруг не переменит мнения и ваши ученые занятия покажутся вам такими же скучными, как и званый ужин, может быть, вы как-нибудь позовете меня, чтобы оживить мое чувство юмора.
– Все возможно, капитан.
Но я ни разу не позвала его. Мне было плевать на Дарзида, и его чувство юмора, и на его тайны. Мои мысли были в Виндаме, я невольно улыбалась, гадая, какие еще покрытые пылью тома нашел Тенни, кто помогает Юлии отстаивать в спорах с Мартином ее позицию, что женщина должна обладать правом иметь собственность, остался ли Кейрон или снова путешествует в поисках знаний и красоты, чтобы напитать сокрытые в нем силы. Когда-нибудь я узнаю о магии больше. Я еще не успела распробовать этот экзотический фрукт.
Когда мне было лет пять, король Геврон решил подчинить себе три других королевства из Четырех, чтобы раз и навсегда покончить с кровавыми спорами с соседями: Валлеором, Керотеей и Искераном. Он начал с Валлеора, богатого королевства на северо-западе, но самого слабого из трех и с самой длинной совместной границей. Прошло одиннадцать лет, пока пала последняя валлеорская крепость, – значительные размеры королевства и постоянные нападения более воинственных керотеан и искерцев затягивали войну. Геврон был занят Валлеором и обратил внимание на Керотею лишь в последние годы своего правления. Эта война ни к чему не привела.
Эвард вышел из Монтевиаля через неделю после коронации, обещая покончить с Керотеей быстрее, чем Геврон возился с Валлеором. В разгар зимы первого года своего правления он объявил о решающей победе на границе с Керотеей. Но отвратительная погода заставила свернуть кампанию, поползли слухи, что все завоеванное будет утрачено весной.
