"Она нездорова уже больше лет, чем кто-либо может вспомнить", - сказал лорд Оттокос, когда они шли. "У нее мало энергии для пустой болтовни, и я не буду утруждать себя переводом чего-либо, что могло бы ее расстроить. Я бы посоветовал вам ограничивать свои замечания десятью минутами, не более.
Когда я встану, чтобы уйти, вы тоже встанете".
"Мы могли бы принести дань уважения..." - пробормотала сестра Травница.
"Сестра!" - резко сказала сестра Врачевательница. "Мы - монтии Дома Святой Стеллы! Мы не приносим дань иностранной принцессе!"
"Я имела в виду торт или остроумный роман", - с несчастным видом объяснила она.
"Ей не нужны ни пирожные, ни романы", - сказал лорд Оттокос. "Не имея в виду никакого неуважения к нашей принцессе, я бы порекомендовал вам дышать через рот. Держать рукав перед носом не считается дерзостью. Но постарайся не давиться, это расстраивает ее высочество."
Монтии обменялись взглядами.
Внутри павильона было темно и сыро. Даже холодно, если уж на то пошло. Восемь или десять тяжелых каменных гробов с перфорированными крышками медленно выдыхали слои влаги, которые висели, почти видимые, в воздухе. Лед, подумала сестра-Врачевательница. Они принесли лед с верхних Келлов, где он держится круглый год. А холод помогает заглушить запах гнили. Теперь это трудная задача, потому что лед тяжелый, а более высокие Келлы неудобны...Возможно, именно поэтому они так далеки от своей обычной территории в это время года, чтобы облегчить доступ к паковому льду вверх по восточному, более пологому склону Келлса...
Сестра Травница, чьи глаза быстрее привыкли к полумраку, ущипнула сестру Доктора за локоть и указала на огромную гору вонючего белья на низком столике. Он перекатывался на бок и открывал глаза.
"Ваше высочество, позвольте мне представить сестер Смиренных и даже Более Низких, чем это", - сказал лорд Оттокос, прежде чем вспомнил, что нужно говорить на своем родном языке. "Дамы, принцесса Настойя признает ваше присутствие".
Она не сделала ничего подобного. Она не произнесла ни слова и даже не моргнула.
Лорд Оттокос продолжил. "Принцесса интересуется вашим здоровьем, предполагает, что оно достаточно крепкое, иначе вас бы здесь не было, и хвалит вас за ваше мужество. У тебя есть новости о Лире?"
Монтии повернулись друг к другу, но в темноте павильона они едва могли прочесть выражения лиц друг друга. "Лестар?" - еле слышно произнесла сестра Травница. Ей начинал нужен рукав, как и было предложено.
"Мальчик, который отрицал, что он сын Бастинды. Разве не поэтому вы пришли к нам? Чтобы рассказать нам о нем? Где Лестар?"
Сестра Травница начала: "Ну, это странно, я никогда..." Но сестра Врачевательница прервала ее, сказав: "Мы пришли, чтобы выяснить, почему Скроу режут лица безоружных путешественников".
Лорд Оттокос скривил губы - удивленный, огорченный, трудно было сказать. "Я повторяю, у вас есть новости о Лире?" сказал он.
"Если вы не интерпретируете наши комментарии своему старшему, нужно ли нам вести этот разговор здесь?" - сказала сестра Врачевательница.
"Моя добрая сестра, " сказал лорд Оттокос, на мгновение закрыв глаза, как будто испытывая спазм, - принцесса Настойя принимает посетителей только раз в несколько недель. Не трать попусту ее время. Она ждет, чтобы узнать, что ты хочешь сказать."
"Мы видели его, мы видели!" - сказала сестра Травница, не в силах больше сдерживаться. "Он был найден не так уж далеко отсюда несколько дней назад и доставлен в наш монастырь для восстановления, если его можно будет восстановить".
"Сестра!" - рявкнула сестра-Врачевательница.
Сестра Травница бросила на свою коллегу взгляд, который, казалось, смутно подразумевал: "Дайте ему отдохнуть".
Лорд Оттокос повернулся и заговорил с принцессой Настойей. В первый раз она пошевелилась, то есть ее лицо пошевелилось. Под засаленными одеждами ее тело постоянно медленно растягивалось, подергивалось, поскрипывало. Ее глаза расширились, и капли чернильных слез собрались в складках возле носа. Она была женщиной в очень тяжелом положении. Когда она заговорила, голос был глубоким и ровным, голос хозяйки прачечной, в нем не было звучности. Она произнесла всего несколько слогов, но язык скроу, должно быть, допускал много смысла в произношении и произношении.
"Простите, что я не встаю", - начал перевод лорд Оттокос. "Я поражена, существо, неестественно разделенное надвое решениями, принятыми давным-давно, когда Гудвин страны Оз установил государственную политику против мыслящих животных. Теперь одна часть моей натуры почти мертва, а другая цепляется за жизнь, ожидая помощи".
