Ему редко приходилось бывать на почте, и он не знал, где лежат телефонные книги. Служащая почты показала ему, а увидев, что ему нечем писать, дала бумагу и шариковую ручку.
Зепп отыскал номер Бетрая, а заодно выписал и адрес, на случай если не удастся дозвониться. Но адрес не понадобился. Он дозвонился Бетраю с первого раза. Имени своего Зепп не назвал. Он с места в карьер рассказал, что видел в ту ночь на берегу деревенского пруда.
— А теперь вы хотите денег? — спросил Бетрай. — Тогда можете сразу идти в полицию, у меня больше ничего нет.
— Я требую только, чтобы вы не появлялись в деревне. Никогда, — сказал Зепп и положил трубку.
Сперва Бетрай почувствовал облегчение. Потом все это показалось ему довольно сомнительным. Ведь он узнал Зеппа по голосу.
«Наверно, они опять сошлись, — подумал Бетрай. — И Зепп промолчал, чтобы не впутывать Марию в это дело. А что, если они снова рассорятся?»
Бетрай надеялся, что до нового разрыва не дойдет, но понимал, до чего же это зыбкая надежда.
Мария хотя и всерьез собралась замуж, но также всерьез она собиралась тщательно проверить имущественное положение Зеппа Хаутцингера. Она чувствовала себя обманутой Бетраем и не хотела тут же опять попасть впросак. Сначала она проверила, действительно ли Зепп продал участок врачу. Зепп не соврал и сумму назвал правильно. Но Мария понимала, что это жалкая сумма в сравнении с долгами, висевшими на хозяйстве Хаутцингеров.
В нескольких словах Мария объяснила ему, что он ей не пара. Зепп ничего не ответил. Он поднялся и пошел в жандармерию, где рассказал все об исчезновении Своссиля.
Когда началась вторая рабочая неделя, Франц уже не чувствовал себя чужаком в акционерном обществе «Окружное строительство».
Он работал в бригаде каменщиков, где, помимо заработной платы, существовали еще и премии за выработку в зависимости от того, сколько квадратных метров фасада отделали все вместе. Результаты минувшей недели оказались просто великолепными, а поскольку Франц был в бригаде единственным новичком, то такой успех приписали прежде всего ему. Тем самым он заслужил окончательное признание.
Товарищи по работе были все приятные люди. Они, например, не таясь сказали ему, кто сколько зарабатывает, и Франц понял, что основная зарплата у него гораздо меньше, чем у других.
— Но все в твоих руках, — говорили они. — Сначала здесь всем так платят. Придется тебе побегать к десятнику, и не раз. А если ничего не выйдет, то и к инженеру. Многие из нас доходили даже до самого Хольтера из-за повышения зарплаты.
— Это не совсем так, — разъяснил ему Бенда, — не всегда приходится бегать поодиночке. Мы уже и все вместе ходили.
В этот понедельник Франц хотел до начала работы успеть прочитать хотя бы спортивные сообщения и потому быстро прошел через раздевалку к своему шкафчику. На скамейках он заметил множество листовок. Одну он взял. Переодеваясь, прочитал ее, но не знал, что и подумать.
Полторы недели назад, говорилось в ней, тут распространена была другая листовка, якобы с текстом циркуляра строительной корпорации. Однако она оказалась фальшивкой. Это было сделано, чтобы внести смятение в ряды рабочих, а также испортить отношения между коллективом, производственным советом и руководством предприятия.
«Ну и гангстеры», — подумал Франц, удивляясь, какие интриги плетутся в этой фирме. Он находил странным, что никто из товарищей ни словом не обмолвился о фальшивке, и решил расспросить Бенду. Сложил листовку, сунул ее в нагрудный карман, где лежала пачка сигарет, и развернул газету. Но тут раздался гудок, возвестивший начало рабочего дня.
Все направились к дверям. В понедельник утром рабочие всегда бывали преувеличенно вежливы друг с другом. Каждый уступал другому дорогу к выходу. Франц, еще не постигший этого церемониала, таким образом, одним из первых очутился на улице.
— Так ты полагаешь, это гангстеры, — сказал Бенда, указывая ему на ящик с раствором, который надо снять с подъемника. — А разве не более вероятно, что гангстеры те, кто изготовил сегодняшнюю листовку?
— Вот эту? — спросил Франц в изумлении и вытащил из кармана сложенный листок.
— Да, — ответил Бенда.
Франц покачал головой.
— Почему же те, кто обнаружил фальшивку, гангстеры?
Бенда не хотел больше водить Франца за нос и рассказал ему всю историю с этими листовками.
Франца точно пыльным мешком по голове ударили. Впервые после окончания училища он вспомнил Штадлера, своего учителя. Если б он это знал!
Штадлер пропагандировал среди учащихся идею профсоюзов, и сейчас Франц подумал, что Штадлер понятия не имеет о том, какие дела творятся внутри профсоюзов. В действительности же Штадлер прекрасно был знаком с политикой социального партнерства и ее последствиями. Однако основную проблему для Маттерсбурга и его окрестностей он видел в другом, а именно в том, чтобы проторить дорогу профсоюзам к маленьким, патриархально устроенным предприятиям.
