— Если тебя не затруднит, — проговорил Франц немного погодя, — то, может, ты все-таки спросишь свою свояченицу? — Тут он вспомнил, что хотел еще кое о чем поговорить с Бендой. — Послушай, — начал он, — ты вот тут говорил, что не стал бы этого делать.
Бенда задумался.
— Ах да, я имел в виду строительство дома.
— Так ты не стал бы? — спросил Франц.
— Хотя бы уже из-за двойной нагрузки, — отвечал Бенда. — Тут целый день вкалываешь и потом еще дома! Этому ведь конца не будет, если ты все сам станешь делать.
— Года два, три, — прикинул Франц.
— Ты возьмешь ссуду, — продолжал Бенда, — и десять, а то и двадцать лет будешь ее выплачивать. И жить в постоянном страхе: чем платить, если потеряешь работу. Тогда уж ты и пикнуть не посмеешь. Я это по другим знаю, можешь мне поверить.
Франц все раздумывал.
— Погоди, — сказал он, — а если бы ты стал строить дом, ты бы не переменился?
— Я уже не раз видел, как меняются люди, когда что-то меняется у них в жизни. К примеру, в семье начался разлад или на работе захотел выслужиться за счет других.
— Или хочет строить дом, — добавил Франц.
— Так нельзя говорить, — возразил Бенда. — Я вовсе не думаю, что в этом есть что-то дурное. Я только сказал, что для меня это неприемлемо. Годами ни на что не выкроишь времени, даже газету не почитаешь.
— Я же езжу на автобусе туда и обратно, вот и могу читать газеты.
— Были бы у тебя данные, ты мог бы сделать побольше, чем просто читать газету.
— Ты о чем?
— О профсоюзе. Тут есть кое-какие возможности.
— Это я еще всегда успею, — заметил Франц.
Бенда равнодушно кивнул, и Францу показалось, что Бенда относится к нему как к человеку, который ничем не интересуется. Это его рассердило.
— Не можешь же ты упрекать меня в том, что я со своей семьей хочу иметь какое-то пристанище, — сказал он.
— Никто тебя не упрекает, — ответил Бенда, сделав вид, будто весь ушел в работу.
Это еще больше раззадорило Франца.
— Но ты ведешь себя так, — напустился он на бригадира, — словно строить дом — это черт знает что.
— Видишь ли, — успокоил его Бенда, — все, что я говорил, относится к городским рабочим. Тут почти никто из рабочих не строит домов. Хотя бы из-за цен на землю. В деревне — дело другое.
— Вот именно, — подхватил Франц, — ведь ты же сам из деревни, ты должен знать, каково там приходится.
— Поэтому-то я оттуда и ушел.
— А я разве нет? — горячился Франц. — Если говорить о профессии, я так же ушел, как и ты.
— А я ничего и не говорю. — Бенда не хотел больше обсуждать это.
Но у Франца нашлись еще аргументы.
— А ты посмотри на Хайниша, он строит дом в Маттерсбурге. И не похоже, чтоб он так уж мучился.
Хайниш был шофером фирменного автобуса, которым Франц ездил на работу и домой.
— Ты находишь? — довольно язвительно спросил Бенда.
— То есть?
— Попробуй спроси его о чем-нибудь, кроме того, сколько весит мешок цемента. Думаю, он даже не знает, что такое профсоюз.
Тут уж у Франца отпала охота продолжать разговор.
«Этот Бенда, — подумал он, — просто помешался на своем профсоюзе».
Его злило, что Бенда так презрительно говорит о Хайнише, потому что Франц и шофер быстро нашли общий язык. Как раз вчера, по дороге в Вену, он рассказал Хайнишу, что скоро начнет строить дом. Тут выяснилось, что Хайниш тоже строится. И он дал Францу множество полезных советов.
— Когда дойдет до бетонирования подвала, — произнес Бенда, которому не хотелось видеть обиженную физиономию Франца, — или ты начнешь класть стены, я уж как-нибудь выберусь тебе помочь.
— Но сначала, — сказал Франц, — ты придешь ко мне на свадьбу.
В 1975 году лето в Австрии выдалось не слишком хорошее. После непривычно теплого июня все ждали настоящего жаркого лета, но в первую же неделю июля — а для детей Вены, Нижней Австрии и Бургенланда это была первая неделя каникул — зарядили дожди. Правда, потом погода, в общем-то, исправилась, но погожие дни снова и снова сменялись ненастными, так что и в сентябре еще многие недобрым словом поминали ту сплошь дождливую неделю в июле.
Само собой разумеется, есть люди, которым такая погода по душе. Например, на 5 октября были назначены выборы в Национальный совет, и тем, кто участвовал в избирательной кампании или хоть как-то был к ней причастен, почти не оставалось времени на летние удовольствия, и потому они не жаждали жаркой погоды.
Однако Франц Вурглавец тоже радовался каждому прохладному летнему дню. Он хотя и не участвовал в избирательной кампании, тем не менее работал все лето напролет, и даже на двух стройках сразу: днем в Вене, в фирме «Окружное строительство», а в субботу и воскресенье строил себе дом в Сент-Освальде.
