— Знаешь, — ответил Хайниш, — я всегда делаю только то, что легко. Ведь у меня есть квартира. Там, правда, тесновато, с нами живет еще моя дочь с мужем, но, пока они не завели ребенка, терпимо.
— А давно ты строишься?
— Уже седьмой год!
— Семь лет! — сказал Франц. — Значит, скоро дом будет готов.
— Я же тебе сказал, — возразил Хайниш, — я делаю только то, что легко.
— Тогда другое дело, — заметил Франц. — Выходит, тебе не приходится день и ночь ломать голову над этим дурацким домом.
— А зачем? — удивился шофер. — Для меня это вроде как хобби. И думать о доме мне приятнее, чем о чем-нибудь другом.
Франц покачал головой, он чувствовал, что тот его не понял.
— Разве можно сравнивать, — сказал он, — ты
— Ну, мой дом тоже не сам по себе строится, — возразил Хайниш, не желавший умалять свои достижения.
— Конечно, не сам по себе, — сказал Франц, — но все-таки тебе легче. Если нет денег, ты можешь и подождать. А что делаю я? Я должен выкручивать себе мозги так, что скоро я, кажется, рехнусь. А потом приходится чистить старый кирпич, чтобы все-таки было из чего строить, хотя денег и нет. В фирме иногда опрокинут целый грузовик кирпича, и половина вдребезги. А ты хоть раз видел, что они с цементом выделывают?
Хайниш, сидя за рулем, иногда посматривал на Франца. А тут он не взглянул на него и не сказал ни слова.
— Достаточно надорвать мешок, — продолжал Франц, — и они уже выбрасывают его вон.
Хайниш снова промолчал. Это было странно, потому что обычно он за словом в карман не лез.
— Ты что, ни разу не видел? — спросил Франц.
— Я, знаешь ли, редко бываю на стройке, — уклончиво произнес Хайниш.
— Но это же каждому известно, — сказал Франц.
Ответа Франц опять не получил. Почему, он не знал, но ему это было безразлично. Какое ему, в конце концов, дело до чужого хобби!
Хайниш сделал вид, что внимательно следит за дорогой. Хотя она была почти пустынной. Франц, упершись коленями в приборную доску, закурил сигарету.
Лишь за несколько километров до Сент-Освальда шофер снова разговорился. Спросил, где находится участок Франца и как туда лучше добраться.
— Очень мне охота поглядеть, — сказал он.
— Пожалуйста, в любое время.
— Тогда я прямо сегодня заскочу, когда буду ехать мимо. У меня сегодня больше нет рейсов.
Франц согласился.
Эрна уже вовсю работала на стройке. Франц попросил ее переодеться, так как будет гость. Эрна сперва не соглашалась, но потом ей даже понравилось — хоть разок посидеть тут, ничего не делая.
— А что, если бы я на воскресенье позвал своих товарищей? — спросил Франц. — Пока хорошая погода. Тут на досках можно неплохо посидеть.
— Их же угощать придется, — сказала Эрна.
Франц признал ее правоту. Хочешь не хочешь, а несколько литров вина пришлось бы поставить. В их нынешнем положении и это было бы непростительным легкомыслием.
— На будущий год, — проговорила Эрна, — мы уже сможем сидеть перед домом, когда ты будешь возвращаться с работы.
— Может быть, — ответил он.
Они уже издалека заметили автобус, ехавший по проселку. Хайниш не оставил свою тяжелую машину на дороге, а вкатил прямо на участок.
«А он забавный мужик», — подумал Франц и представил себе, как Хайниш, ухмыляясь, вылезет из автобуса. Но его ждало разочарование. Хайниш выглядел смущенным, даже когда Эрна приветливо с ним поздоровалась.
Сначала они показали ему уже почти готовый подвал. Хайниш захотел взглянуть на подвал изнутри, и они спустили туда лестницу. Эрна осталась наверху.
— Давай не будем разводить канитель, — тихонько сказал Хайниш. — Как ты допер, что я вожу со стройки цемент?
Франц онемел.
— Ладно, плевать, — продолжал Хайниш. — А кроме тебя, кто-нибудь знает?
Тут уже Францу кое-что уяснилось. Он покачал головой.
— Тогда порядок, — сказал шофер и перевел дух. — Если будешь помалкивать, можешь вступить в долю.
— Что ж, — согласился Франц. — Хорошо.
Хайниш был доволен. Они вылезли из подвала и сразу же пошли к автобусу. В багажнике лежало шесть мешков цемента.
— Пополам, — сказал Хайниш, — и в будущем тоже.
Франц вытащил три мешка и отнес в сарайчик. Уезжая, Хайниш еще раз помахал из окна.
Францу трудно было объяснить все это Эрне, сначала он должен был объяснить это самому себе.
«Так вот почему, — вспомнил он, — Хайниш помалкивал, когда я в автобусе заговорил о цементе».
Очевидно, Хайниш уже годами воровал стройматериалы, и потому Францу это показалось вполне безопасным. Эрна, конечно же, не могла его в этом разубедить. Не удалось ей удержать его и от участия в кражах.
Вскоре слушок о воровстве Хайниша затих, и Франц на венской стройке стал добывать все, что считал нужным. Он даже перестал договариваться со своим сообщником. Поскольку Хайниш не только перевозил краденое, а всегда еще забирал половину себе, он, так же как и Франц, по уши увяз в этом деле. Правда, Хайниш постоянно призывал Франца быть поосторожнее. Но если Франц видел что-то очень ему нужное, он никогда не мог удержаться и не взять.
