– Да,- ответил Джай,- в какой-то степени я тоже из рода хагана.
Где-то еще через полчаса ходьбы Джай обратил внимание, что они постепенно приближались к защитной стене, окружавшей город. Во всяком случае, он решил, что это была именно защитная стена. Она была очень высокой (высотой с четырехэтажное здание) и даже издали выглядела массивной. На ней не было привычных зубцов, зато имелись сигнальные башенки.
Они добрались к ней даже быстрее, чем рассчитывал Джай. Воины-проводники заметно прибавили шагу. Словно им хотелось как можно скорее добраться до цели (наверное, чтобы потом можно было побыстрее убраться отсюда). Но юноша прекрасно их понимал. Ему и самому становилось немного не по себе от постоянного ощущения чужого взгляда, сверлившего спину.
Как и предполагал Джай, лагерь аштари находился за пределами Итиль Шер.
Проход охраняли два десятка воинов (и это только с внутренней стороны ворот). Правда, ни один из них так и не задал им ни одного вопроса (то ли они узнали в Джае одного из наследников хагана, то ли были оповещены о его приходе). Но, и таких приветствий, как в поселке, сын герцога тоже не дождался. А, проходя через ворота, он даже непроизвольно поправил перевязь одного из гайнов. Слишком уж тяжелыми были взгляды у воинов-аштари, которые смотрели ему вслед.
Оказавшись по ту сторону стены, Джай увидел лагерь. Его трудно было бы не заметить – до него было всего минут пятнадцать ходьбы. Но они добрались туда намного быстрее. Воины-проводники шли широким размашистым шагом, и Джаю даже пришлось перейти на ту особую стелящуюся походку, которой обучал его мастер Аран, чтобы успевать за своими провожатыми. Лару было намного проще – он давно перешел на этот свой эльфийский шаг, и теперь следовал за Джаем не только безмолвной, но еще и неслышной тенью.
Джай то и дело оглядывался по сторонам. А посмотреть здесь было на что. Все-таки он впервые попал в настоящий воинский лагерь, такой, каким он должен был быть согласно традициям детей степи.
Этот лагерь был огромным. Джай даже не пытался подсчитать приблизительное количество шатров. Небольшие шатры, похожие один на другой как две капли воды, вовсе не образовывали стройные ряды (как обычно располагали палатки в имперской армии). Но в их расстановке угадывался определенный порядок. Они стояли небольшими группами, между которым оставлялось пространство, достаточно широкое для того, чтобы к ним можно было подвести лошадей. Возле каждой группы шатров находилось особое место, где разжигали костры (там стояли специальные треноги, на которые подвешивали котелки с едой). Все группы шатров были расположены так, чтобы мимо них можно было добраться до источника воды, и они не преграждали бы дорогу. Эти и другие мелочи, Джай отмечал почти автоматически, потому что большую часть его внимания отнимали воины, которые вышли им навстречу.
Аштари было трое. Чуть впереди стоял кто-то из старших воинов. Из-за того, что все воины-степняки носили одинаковую одежду, не возможно было определить, какое положение занимал этот аштари. Это был кто-то из ветеранов. Точнее Джай не смог определить.
Остальные, похоже, были часовыми.
– Зачем ты пришел сюда?- сразу же спросил тот, которого сын герцога посчитал старшим.
Он даже не подумал поприветствовать хоть и незваных, но все-таки гостей. Но, не смотря на то, что степняк явно напрашивался на грубость, молодой лорд решил не отступать от правил. Он коротко кивнул (уважительный поклон от одного из наследников хагана аштари мог бы посчитать насмешкой) и произнес:
– Мое имя – Джай ар-Сантар. И я хочу видеть своих воинов. Рэм Триан сказал мне, что их отослали в ваш лагерь.
– В нашем лагере находятся только аштари,- произнес степняк, одарив сына герцога хмурым взглядом.
– Мои воины – аштари,- ответил Джай, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Он уже понял, что степняк был прекрасно осведомлен о том, кто он и зачем пришел. Поэтому этот бесполезный разговор начинал ему надоедать.
– Все воины-аштари приносили клятву рэму Триану,- продолжил свои размышления вслух степняк.
Джай подумал о том, что хаган был прав, требуя от него решить вопрос с Лиамом и остальными как можно быстрее. Они пробыли в Итиль Шер всего один день, а среди аштари уже назревало недовольство (ведь этот степняк, наверняка, был далеко не единственным, кому не нравилась сложившаяся ситуация).
– Я не требовал от них нарушения клятв,- ответил сын герцога, добавляя в свой голос чуть больше властности,- они сами признали меня рэмом. А теперь, я желаю видеть своих людей, воин.
Вряд ли, степняк удовлетворился таким ответом. Но и сказать ему, похоже, было нечего. Поэтому он просто указал Джаю куда-то вправо.
– Они в одном из дальних шатров,- сказал он, а потом повернулся к одному из часовых,- Лит, проводи рэма к его воинам.
В его голосе не было даже намека на насмешку, но сын герцога каким-то шестым чувством ощутил, что издевка в словах степняка все-таки была. Поэтому он изобразил на лице покровительственную улыбку и произнес:
